Винделор напрягся, пальцы сжали холодный металл. Сердце стукнуло, не от страха, а от чего-то, что шевельнулось в памяти. Он знал таких тварей: одиночки не нападают, но стая… Шорох повторился, громче, ближе. Собака дёрнула ушами и метнулась за дом, оставив запах сырости. Тишина повисла, но ненадолго.
Из-за угла вынырнули тени: три, потом пять. Стая вытекла из мрака, низкая, с вздыбленной шерстью. Глаза горели жёлтым в полумраке. Вожак, крупный пёс с рваным ухом, шагнул вперёд. Низкий рык эхом отозвался от стен. Винделор отступил, земля хрустнула под ногами, выдав его. Стая напряглась.
Он не стал ждать. Револьвер вылетел из-под плаща, ствол рванулся к небу. Выстрел разорвал воздух, оглушительный, как гром. Эхо прокатилось над деревней, отразилось от башни. Стая дрогнула. Вожак оскалился, но попятился, уши прижались. Остальные заскулили, растворились в бурьяне. Но одна собака, тощая, с рваными боками, бросилась вперёд, клацнув зубами у сапога. Винделор выхватил нож и полоснул по морде. Зверь взвизгнул, отскочил и, хромая, скрылся в траве. Эти твари были голодны, но уже знали, что с людьми лучше не связываться.
Винделор опустил револьвер, дыхание вырвалось паром в холодном воздухе. Плащ качнулся, задев компас в кармане, холодный, как напоминание: этот мир не отпускает просто так.
Он смотрел туда, где исчезли собаки. Сердце билось ровно, но внутри шевельнулась тень, не страх, а память о том, как легко одиночка становится добычей. Путь ждал, и каждый шаг будет проверкой.
Он двинулся дальше, чувствуя усталость. На горизонте сгущались тучи, обещающие дождь.
Дорога становилась круче. Впереди, где земля сливалась с небом, мелькали очертания города. Он прибавил шаг, зная, что там найдёт привал, пусть и скромный.
Шаги отдавались в теле, усталость проникала в кости. Путь, что в начале казался лёгким, превратился в череду разочарований. Пейзажи, когда-то цеплявшие взгляд, теперь вызывали только равнодушие. За спиной остались города, леса и упрямое желание дойти до цели. Но надежда таяла, а впереди ждала тьма неопределённости.
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в алый. Оно будто опускалось всё ниже, готовое рухнуть на усталые плечи. Он остановился, чтобы перевести дух. Ветер доносил шёпот, будто чужие голоса рассказывали о далёких местах.
Он шагал дальше, чувствуя не только физическую усталость. Сердце тяжелело от невысказанных слов, от вопросов без ответов. Позади осталось слишком много, и эта тяжесть давила.
К городским стенам он добрался ночью. Железные ворота, покрытые ржавчиной, пахли гнилью и запустением. Он остановился, разглядывая тусклую лампочку, что мигала, будто злясь на весь мир.
Пропускной пункт выглядел пустым. Сонный страж через окошко глянул на него и вздохнул. На столе стояла бутылка мутного самогона, копьё валялось в углу, покрытое пылью. Эти стены давно не видели порядка: стражники здесь больше пили, чем охраняли. Ветер шевелил обрывки бумаги на земле. Старик открыл журнал и, зевая, начал писать.
— Редко кто в такую ночь заглядывает, — буркнул он. — Кто ты?
Винделор слегка улыбнулся, ощутив тягучую атмосферу. В глазах мелькнула тоска по местам, где жизнь ещё бурлила. Он давно не видел городов и успел соскучиться по людям. Дождавшись, пока страж закончит, ответил:
— Обычный путник. Задержусь на три дня, потом дальше.
Страж кивнул, на лице мелькнула задумчивость.
— Куда идёшь? — спросил он.
— Далеко, — коротко ответил Винделор.
Дверь в воротах скрипнула, и тёплый свет ламп хлынул в ночь. Он вошёл в помещение досмотра.
На пункте чувствовалось напряжение. Даже старый револьвер на поясе и патроны в рюкзаке вызывали подозрения. Охранник за стойкой бросил хмурый взгляд и цокнул языком, но обошлось без проблем.
— Давно таких не видал, — пробормотал он, глядя на револьвер. Но, заметив усталость в глазах Винделора, махнул рукой. — Проходи, только не трепи об этом в городе.
В городе, на пересечении улиц, Винделор заметил, как ночное небо стало чёрным от туч.
«Буря догнала», подумал он. Она давно собиралась и вот-вот готова была обрушиться.
Старая вывеска магазина скрипела на ветру. Не было ни голосов, ни шагов. Город будто замер между прошлым и будущим.
Проходя мимо занавешенных окон, он услышал шорох из подворотни. Замер, вглядываясь в тень. Мысль, что там может быть что-то похуже мусора, кольнула тревогой.
Словно в ответ, из-за угла выскочили крысы, попискивая. Они были единственным намёком на жизнь в этом мраке. Город, несмотря на запустение, ещё дышал, хоть и странно.