Почти бесшумно канул в темноту, только потек тонкой струйкой песок по камню. Все прислушались, но шум прибоя, доносившийся с берега, глушил шорохи.
— Ну и хозяин у нас! — прошептал Хью на ухо Алану. — Прямо тролль какой-то…
— Вот именно, что человек! — убежденно ответил гэл.
Через пять минут сверху змеей сползла веревка. Алан захлестнул лучника под мышками, хлопнул по плечу:
— Ногами по стенке не скреби. Руками отталкивайся, или там, мягкие места подставляй.
Дважды дернул за веревку, и Хью вознесся.
— Вы, ребята, — повернулся к остальным воинам гэл, — ползите к началу серпантина и вверх по тропе, насколько рельеф позволит. Как стена из-за угла покажется, дальше ни шагу, маскируйтесь и ждите, не высовывайтесь. Услышите, что началось, галопом наверх к воротам. Постараемся опустить мост вам навстречу.
— Как думаешь, сквайр, долго ждать придется? — поинтересовался кто-то.
— Не знаю! Час, два, три… Во всяком случае поменьше, чем нужно, чтобы высидеть цыплят из вареных яиц. О, вот и моя веревка, хоть я и не висельник! Все, я поехал…
Эдвард в мертвой для взгляда часового зоне стоял под стеной, широко расставив ноги и раскинув крестом руки. Левой он выбирал веревку, проходящую через кулак выставленной стрелой над обрывом правой. Рядом спиной прилип к кладке Хью. Вдруг сакс застыл без движения. Наверху приблизились шаркающие шаги и лязг оружия, прошли прямо над головами, удалились в другую сторону. Эдвард снова потянул веревку. Над краем обрыва показалась голова гэла. Сакс тихо шикнул. Алан кивнул понимающе.
Тьма стояла непроглядная, просто египетская. Алан и Хью с трудом различали контуры друг друга. Смутно мерцало море, да в прогалы туч иногда выглядывали любопытные звездочки.
Эдвард изучал стену правым, хитрым глазом. Сложенная из базальтовых блоков, она давала возможность, цепляясь, подняться на нее. Но шум, который, несомненно, возникнет, с такого близкого расстояния не услышать нельзя, а чтобы поднять тревогу, хватит и секунды. Рыцарь напряженно думал, но решение не вытанцовывалось.
Наверху тем временем сменился караул. Новый часовой шастал туда-сюда по стене куда быстрее предшественника, почти бегал. Перекликался с коллегой на донжоне визгливо, фальцетом.
Гэл, стоявший спиной к стене рядом с друзьями, не вытерпел:
— Ну, что он носится, как в окорок раненный? Вши заели, что ли? — шепотом проворчал он. — Хоть бы секунду постоял на месте!
Рыцаря внезапно осенило:
— Точно, надо отвлечь его! Пусть задержится на том конце стены хоть пару минут, и я успею забраться наверх. Хью, там, дальше к углу воротной башни спрятаться негде?
Лучник пожал плечами, будто в темноте можно различить жесты, но сакс его видел и не стал дожидаться слов:
— Хью, дружище, по стеночке, по стеночке, иди туда и залезь куда-нибудь, найди дырку или под мост нырни, лишь бы сверху не увидели. А потом — шумни! Камешек урони, что ли, пусть он смотрит, ищет. Не найдет, подумает: заяц там, или крыса шуршит… Ну, кто тут у них водится в горах?
— Козлы! — сказал эрудированный Алан. — Мне в Катании говорили, они уже весь остров съели[35].
— Сам ты… съел! — в сердцах прошептал сакс. Толкнул легонько Хью к башне.
Через пару минут там о скалу звонко щелкнул камешек. Тут же шаги дозорного сменились дробной рысью, на стене мелькнул свет факела и скрылся за ее изгибом. С донжона послышался голос второго часового, окликнувшего товарища. Эдвард, цепляясь кончиками пальцев за крохотные выступы, как ящерица-геккон полез на стену, повис под зубцом на руках. Наконец, послышался успокоительный ответ бдительного нижнего стража, не нашедшего, очевидно, достойного повода для тревоги. Коллеги обменялись еще парой фраз, и голова на донжоне скрылась за зубцами. В следующую секунду сакс взметнулся на стену. Из-за поворота приближались суетливые шаги. Он бесшумно скользнул навстречу, и его кинжал пробил гортань пирата. Тихо опустив ставшее податливым тело в густой мрак под зубец, Эдвард двинулся дальше, но в последних конвульсиях умирающий чем-то часто и нежно зазвенел о каменную стену.
Сакс рванулся прекратить этот, казавшийся ему оглушительным, трезвон, но с площадки донжона опять высунулась зеленая голова, требовательно спросила его о чем-то, и он застыл, пытаясь сообразить, что же делать. Он уже мысленно готовился начать открытый бой в таких совсем еще невыгодных условиях, но в этот миг снизу из-под стены Алан ответил верхнему часовому: каким-то образом он умудрился повторить произнесенную покойником полминуты назад последнюю в его жизни успокоительную фразу. Слова и интонации гэл воспроизвел потрясающе точно, хоть и ничего не понимал по-итальянски. Как ни странно, это сработало. Пробурчав что-то неодобрительное, подозрительная голова убралась. Сакс успел облиться холодным потом — впервые машина не сразу справилась с выделениями его тела.