И зыбкое равновесие между близостью и отчуждением тянулось, как длится и длится падение во сне, когда ни разбиться, ни остановить замирание сердца, пока не очнешься весь в поту.
И думается, они рано ли, поздно, проснулись бы и вместе посмеялись в конце концов над этим кошмарчиком, но на это просто не хватило времени — нава пришла в Марсель, и пришлось снова надолго прощаться.
Город и порт были битком набиты войсками. Де Во, ожидая неизвестно куда запропастившегося короля Ричарда, собирал здесь тем временем силы против Филиппа Августа французского. Тот, раньше конкурентов вернувшись из Палестины, воспользовался случаем и успел уже прибрать к рукам кое-что из бесхозных континентальных владений английской короны.
Эдвард сразу по прибытии навестил старого друга Шаррона, и тот ему обрисовал вкратце здешнюю политическую обстановку:
— Все, опять началось! Крестовый поход закончен, теперь станут сводить старые, а заодно и новые счеты. Принц Джон засел в Англии, не желает защищать здешние земли. Такое впечатление, что он решил выкроить под шумок себе суверенное королевство в Британии. Говорят, милостив к тамошним баронам: любые вольности, делайте, что хотите! Рассчитывает, видно, что поддержат против брата. А король Дик куда-то как провалился… Сюда пришла галера из тех, что с ним отплыли с Кипра, говорят, с октября после шторма у Корсики его корабля никто и не видел!
— Ну, что, в армию вернешься? — спросил капитан, наливая мальвазию в кубок гостя.
— Нет, ваша милость, не могу сейчас! Понимаете, обет дал за исцеление: не поднимать меч против христиан. Еще два года… Исполню, тогда, пожалуй, подумаю…
— Жаль! Барон, конечно, тоже огорчен будет. Он высоко ценит тебя, Эд, даже как-то сказал, что после короля Дика ты — лучший воин в Палестине. Ну, естественно, сразу оговорился, что, дескать, тебе пока ума не хватает, но знаешь его характер: кого-то похвалить ему не легче, чем подарить мешок золота. А Дэн его верный аж перекривился весь, как услышал, что милорд тебя жалует, будто хотел вина выпить и нечаянно уксуса хватанул. Злобится он на тебя… И что вы с ним не поделили?
Сакс в двух словах объяснил истоки неприязни норманна.
Шаррон кивнул в задумчивости:
— Ясно… Думаю, это серьезно… Злопамятный, я его хорошо знаю! Долго у меня на глазах в доверенных у барона ходил. Где какое тайное дело надо провернуть, или подтолкнуть кого-то к нужному решению, там, глядишь, и Дэн. Милорд и шпоры золотые, давно им выслуженные, мне кажется, придерживал, чтобы его в нужном качестве при себе сохранить. И сейчас в Англию послал обстановку выяснить и постараться принцу Джону там подножку подставить, поддержки знати лишить. Он, Дэн, мастер на такие штуки!
Эдварду разговор помог понять, за какие грехи сэр Дэниэл к нему так не расположен. Да ведь он умудрился трижды поставить профессионала высокого класса в дурацкое положение. Такое, конечно, не прощают…
— Чувствую, мессир, — со вздохом сказал он, — вторым, кто скрестит со мной мечи после снятия обета, будет Дэн. А может и не дотерпеть, полезет без очереди.
— Да, очередь! — сообразил Шаррон. — А где твой кровник, фон-барон? Неужто ты из Палестины уехал, оставив его в живых?
— Да, — кивнул сакс, — но и я скоро туда вернусь. Вот только домой съезжу… Мать тяжело болеет, хочу с собой в Святую землю увезти…
Капитан понимающе закивал:
— Ну, да, там же у тебя дружок знаменитый врач, даже, говорят, колдун-чернокнижник, да я в это не верю…
— И кто эту чепуху на хвосте носит? — насторожился Эдвард.
— Кто-то из тамплиеров нашептал на ухо милорду. Их, святош орденских, здесь изрядно развелось. Замки строят: под Тулузой, в Ниме, еще где-то. Золота у них хватает. Впечатление такое, будто не верят попы, что мы долго в Палестине удержимся и вьют себе здесь гнезда.
Сакс попрощался:
— Думаю, к лету опять сюда…
Старик обнял его и сказал:
— Авось, сынок, и увидимся тогда, коли меня воевать не ушлют
Глава тридцать восьмая. Состязание под королевским дубом
Алан, пошатавшись пару дней вместе с Хью по рынкам, купил всем лошадей. Великолепный золотистый шайр очень понравился Эдварду и через пару часов окончательно подчинился тяжелой руке хозяина. Лучники решили не покидать удачливого командира до самого дома и тоже снарядились в дорогу до Атлантики.
Шимон полностью поправился, и нава, простояв у пристани пять дней, пополнив команду опытными моряками, приняв на борт трех мечников- швейцарцев, опытных и в стрельбе из арбалета — в охрану, покинула порт и пошла на юго-запад, к берегам Каталонии. Дождавшись, пока парус судна превратился в далекое белое пятнышко на синем холодном фоне зимнего моря, сакс направил коня в узкие припортовые улочки. Сзади застучали подковы еще пяти верховых и двух вьючных лошадей.