Кони, отдохнув за ночь, мелкой рысью тропили свежий снежок, выпавший ночью. Бледные перед рассветом звезды чуть вырисовывали ломаную линию вершин леса вдалеке. Запорошенные колеи, чистые, еще нетронутые башмаками, копытами и колесами, тянулись меж пологих холмов. Медленно светало.
Внезапно Алан остановил всех. Звеня кольчугой, слез с седла и склонился над дорогой. Дернув коня за узду, прошел несколько шагов вперед.
Хью спросил нетерпеливо:
— Что там, Ал?!
— Ты у нас, умник, и так все знаешь. Зачем же меня спрашивать?! — огрызнулся еще не отошедший от обиды гэл. Затем сменил гнев на милость. — Следы! Понимаете, здесь снегопад кончился, и они стали видны. Сандалии, и шагает-то как широко! А вот дырки от посоха. Я еще вчера подумал, и зачем бы попу такая дубинища?
— И куда же он несется? — вслух подумал Эдвард.
— В Ротерхем, его не миновать по этой дороге.
Но за милю до города следы свернули на полузанесенную снегом тропку, уводящую в холмы, и скрылись за деревьями.
Путники проводили их взглядами, решили, что монах торопился в какую-нибудь деревню на похороны или крестины, и выкинули его из головы.
В Ротерхеме в рассветном сумраке на площади строился конный отряд человек в пятнадцать. При появлении Эдварда и его спутников от шеренги всадников подъехал их командир — высокий воин на черном коне.
— Прошу прощения, достойный сэр, дозволено ли мне будет осведомиться о маршруте вашего следования? — он приложил два пальца к наушу шлема.
— Да, уважаемый сэр, пожалуйста, мы едем в Донкастер, — так же вежливо ответил Эдвард, с интересом глядя на резкие черты выдубленного ветром лица.
— Я, сэр, здешний бейлиф, а это мой отряд… Здесь небезопасно — в лесу пошаливают. Присоединяйтесь к нам, сэр!
— Что же, это очень кстати, я согласен, сэр! Вижу, ваши люди уже в седлах…
— Да, но, к сожалению, мы сможем тронуться через час-полтора, не раньше. Здесь недалеко в деревне мои воины захватили двоих молодчиков из шайки Локсли. При этом один стражник был ранен. Сейчас пошлю туда подмогу, все вернутся сюда и мы сразу отконвоируем преступников в Донкастер. Шериф там, и, думаю, их не замедлят вздернуть.
Рыцарь подумал секунду:
— Как ни жаль, но задерживаться мы не можем! Нам сегодня предстоит проехать еще десять миль за Донкастер. Вынужден отказаться, но спасибо за предложение.
— Вы сильно рискуете, сэр, въезжая в Шервудский лес лишь втроем, — пожилой бейлиф неодобрительно покачал головой. — Но, дело, конечно, ваше, — он отъехал в сторону, освободив дорогу.
Погода стояла тихая, безветренная, как часто бывает после снегопада. Солнце светило сквозь легкую дымку, и снег, мягким покрывалом лежавший на вечнозеленых падубах и можжевельнике, на голых ветвях, на палой листве, пока не таял. Кое-где под деревьями густо зеленел мох. Копыта коней стучали приглушенно и таинственно. Эдвард почему-то ощутил себя словно в пустой церкви с ее торжественной тишиной, с яркими пятнами на полу от цветных витражей. Притихли и Алан с Хью.
— Где-то здесь, мне говорили, есть дуб, самый старый в Англии. Под ним будто еще король Артур что-то там делал, то ли отдыхал, то ли судил кого-то, — вспомнил Эдвард слышанное в детстве.
Хью хмыкнул:
— Эх, сэр, в каждой местности есть свое дерево, о котором рассказывают легенды! Это повелось, мне бабка-покойница говорила, еще от друидов. А посчитать эти деревья, так получится, что король Артур из-под одного к другому только и бегал, ни на что другое ему и времени не осталось бы…
— Теперь я понял, — сказал гэл, — в кого ты такой вредный — в бабку! Жуткий человек, ни во что не верит…
— Нет, отчего же, верю: в Бога, в дьявола, в привидения, в баньши, в маленький народец, в гномов, в троллей… — начал загибать пальцы лучник.
Но Алан прервал перечисление доморощенного пантеона:
— Значит, ты — … э-э… как его… суеверный скептик! — когда-то его самого так отквалифицировал Тигран.
Извилистая дорога вывела друзей из чащи, и выпрямилась, пересекая большую поляну чуть ли не в милю длиной. Путники невольно задержались на опушке, не решаясь сразу нарушить девственную белизну впереди.
Эдвард поднял руку:
— Похоже, вон и знаменитый дуб. Не знаю, как вы, а я таких громадин в жизни еще не встречал.
Дуб, действительно, казался патриархом царства Флоры. Косматым великаном он высился в центре поляны, и в безветрии зимнего дня чудилось, будто само время замерзло, коснувшись его угрюмых узловатых ветвей. Эдвард подумал, что исполин, наверняка, старше раза в два самого Христа. Веками под его сенью сновали пикты и римляне, бритты и саксы, вряд ли дуб осознавал разницу между ними, как нет для нас разницы между двумя назойливо жужжащими мухами. Столь долгая жизнь — уже почти вечность!.. Да, люди способны срубить дерево, но прожить столько, как этот дуб?.. Вынести столько бурь и не согнуться, не сломаться… Интересно, а в раю, его чудесные деревья бессмертны? Может быть, душа старика, когда он засохнет, воплотится в вечный росток там, за порогом?