Отец в первый же трезвый промежуток времени поинтересовался у сына, когда же он, тан, будет нянчить внуков. Эдвард посоветовал выяснить сроки у Бренды, и, дождавшись, пока старик ее докричался, вышел из зала, оставив их наедине. Через пять минут кузина вылетела из зала, пылая, как орифламма Франции, которую сакс видел в Палестине. Он заглянул в зал.
Отец сидел на своем месте и бормотал в кубок:
— Ишь, ты! Семь пятниц у нее на неделе! Надо же, теперь она не желает! Я сказал: пусть женятся, значит, все, будет по-моему!
После неудавшегося сватовства, он считай, что и перестал просыхать.
Эдварда между тем потихоньку начинали слушаться полтора года бездействовавшие нижние конечности. Он уже пробовал, стоя, выключать машину и делал один-два шага на дрожащих, слабых ногах. Теперь он понял, сколько весит это чудо техники. Таскать его на себе самостоятельно было труднее, чем тяжелые рыцарские доспехи.
Он с нетерпением ждал Алана, решив сразу же отправиться в Марсель. Но до возвращения сквайра оставалось не меньше полумесяца. Чтобы убить время, сакс попробовал охотиться, но не нашел интереса в этом деле, ранее, в юности, доставлявшем немало приятных минут. Но что, скажите на милость, за радость стрелять по живому зайчику, заранее зная, что наверняка не промахнешься?
Он зачастил в аббатство, к старому отцу Бартоломью, беседовал с ним подолгу, по его совету попросил у монахов допуск к нескольким имевшимся в обители драгоценным рукописным книгам-анналам и начал читать их понемногу, небольшими порциями.
Сэр Дэниэл все еще квартировал в обители, но встречал его сакс редко, тот кружил по округе, как волк зимой. Соседи-дворяне рассказывали, что его видели повсюду от Ноттингема и до Йорка. Общества Эдварда он явно избегал, да и тот тоже не горел желанием общения.
Но как-то одним прекрасным утром по дороге в аббатство Эдвард увидел ехавшего ему навстречу Дэна. Подчеркнуто вежливо отсалютовав друг другу, рыцари проследовали каждый своим путем, но назавтра встреча повторилась, и сакса заело любопытство — куда это так регулярно шляется коварный норманн, и в третий раз юноша, подождав, пока Дэн скроется за поворотом, развернул шайра ему вслед. Он решил выяснить, что влечет недруга в эту сторону.
Из этого намерения ничего не вышло, он не догнал Дэна, два часа рыскал по окрестным тропинкам, но не нашел никаких следов. В обитель ехать уже расхотелось, да и поздновато было, сакс повернул к дому, и первое, что увидел, въехав во двор Грейлстоуна — лошадь Дэна у коновязи, а второе, когда вошел в донжон — Бренду в углу коридора в объятиях норманна.
Он сделал вид, что ничего не заметил, но никого этим не обманул — вечером разразился жуткий скандал! Кто-то донес тану, что его воспитанница путается с норманном, а для старика гораздо более приемлем был бы флирт Бренды с хряком в свинарнике.
Альред так орал, что наверняка Дэн, часа два, как уехавший, отчетливо слышал там, в монастыре, за три лье, его вопли. Кончилось тем, что осквернительницу чистоты сакской расы заперли в ее комнате, где она и отсидела три дня, пока скрепя сердце не пообещала, что прекратит порочить себя общением с оккупантом. Ко всему Бренда вбила себе в голову, что это кузен настучал отцу о ее амурах с Дэном. Вырвавшись из заточения, она первым делом отыскала брата, и яростным свистящим шепотом, не слушая его уверений, что это не его рук дело, поклялась, что он горько пожалеет о том, что поломал ее трудное счастье.
На некоторое время все утихло в этой любовной драме. Эдвард еще раз или два встречал Дэна на пути в монастырь, но не пытался больше его выслеживать. Честно сказать, он был бы не против брака Бренды с любым носителем штанов по ее вкусу, единственно, хотел, для ее же счастья, конечно, другого кандидата в мужья кузине…
В округе все разговоры были о короле Дике. Неизвестность, которой воспользовался хитрый принц Джон, чтобы объявить о гибели монарха, и привести народ к новой присяге, кончилась. Теперь было доподлинно известно, что мстительный эрцгерцог Леопольд захватил государя в Далмации в плен и продал Ужасному Генриху, а тот держит ненавистного тем, что признал права Танкреда в Сицилии, англичанина в заточении в Трифельсе, бывшем замке Барбароссы, и, дескать, ему оттуда живым нипочем не вырваться.
А по иным слухам, мать Ричарда, Алиенора Аквитанская, договорившись с Ужасным, собирает уже деньги для огромного выкупа, и, получается, что недолго принцу Джону осталось быть самопальным монархом.