Бренда смотрела на него с ужасом. Она не могла представить себе такого… такого жестокого брата. Но доломать преступную цепь было необходимо. Оставлять врагов в собственном доме нельзя.
Он вспомнил, что она, в общем-то, спасла его на суде, и чуть смягчился:
— Скажи, Бренда… Я понимаю, что ты не желала этого, ну, с отцом, но… Если Дэн рискнет снова появиться?
Лицо кузины выразило сильнейшее отвращение:
— Сама его убью! Пусть только попробует показаться на глаза, Эд! Я-то, дура, поверила ему… Пел мне о любви, а сам… Ненавижу его! Ненавижу! И себя презираю…
— Эх, сестрица, сестрица… — вздохнул рыцарь. — Как всегда, чувства твои больше тебя самой! И что мне с тобой делать? Ладно, утром я уезжаю, и, думаю, очень надолго. Давай, хоть простимся по-хорошему, я желаю тебе только счастья…
Бренда прижалась к его груди и обильно оросила ее слезами. Влажный поцелуй был чуточку жарче и длиннее, чем положено родственникам. Он снова вздохнул. Но где было взять другую сестру?
Назавтра друзья тронулись в путь с зарей и сначала повернули к обители святого Витольда, намереваясь выяснить у приора, чем занимался там Дэн всю зиму. Старый капеллан поехал с ними известить аббата, что вернулся в Грейлстоун.
Настоятель, по его словам, потрясенный внезапно раскрывшейся истинной сутью прежде уважаемого постояльца, на первый взгляд ничего не скрывал, но умудрился не дать на вопросы друзей о Дэне ни одного определенного ответа:
— Да, жил. Да, ездил, на месте не сидел. Куда? Не знаем. Наше дело Божье! Надолго ли? По-разному, когда как. Кто к нему приезжал? Не примечали, тут у нас богомольцев хватает, каждый день новые люди…
— Старый лис! — брезгливо сказал отец Бартоломью, когда они выехали из монастыря и повернули к Донкастеру. — Спит и видит Джона на троне, и Ричарда боится. Да я тут покалякал кое с кем из братии, а, главное, с вратарем, он мне ровесник… Так вот, видели монахи, иногда приезжали к Дэну люди. Кто-то узнал их, вроде бы, из шайки они Робина Гуда… И пару раз спрашивали Дэна рыцари. Они-то шли к нему в гостевую келью, а сквайры оставались у ворот и болтали со стариком. Имен он по дряхлости не запомнил, но что они из Норт-Йоркшира, это точно. Там и надо его искать, в норманнских замках. Вряд ли он будет сидеть в лесу с разбойниками, видно, просто нанял шайку для разведки.
На перекрестке в Ботри друзья расцеловались с добрым стариком, он повернул на Донкастер и домой, а они, проводив его грустными взглядами, двинулись дальше на запад.
Миновали недоброй памяти Шеффилд и направили коней на юг в сторону Лондона, расспрашивая в селениях по дороге жителей и стремясь выяснить два вопроса: не появился ли Ричард Львиное Сердце, и не встречал ли кто Дэна. Но о короле пока курсировали одни слухи, а о предателе и тех не было.
— Нет, на юг Дэн не сунется! — заключил Эдвард, трогая поводьями коня после очередных расспросов. — Надо скорее в Лондон, сообщим о его замыслах, вернемся и покружим вокруг Йорка, глядишь, и выловим гада.
— А то, что принц Джон засел там, тебя не заботит? Еще кто кого выловит… — скептически заметил сквайр.
— А какая разница? Результат-то один будет! Пусть это волнует тех, кто меня поймает! Я теперь сдерживаться не буду, любого уложу, кто посягнет.
— А как же обет? — открыл рот Алан. — Ты же не можешь проливать христианскую кровь!
— Я тут о многом передумал без тебя, Ал. Полчаса свою руку поварить, а затем еще пять минут поджарить мозгам на пользу! Знаешь, как голову прочистило? Я понял — мерзавец, он и есть мерзавец! Неважно, кто он: христианин, иудей, или там, язычник. И хорошие люди везде есть! И подлецов бить надо, невзирая на веру!
Он на скаку повернулся в седле к другу:
— Уверен, Бог людей сортирует не по вере, а по совести. И больше я рубить кого-либо лишь потому, что он молится по-своему, не намерен. А вот убийцы и насильники пусть поберегутся, их я терпеть не стану! Я, наконец, понял Тиграна! Он твердил, что со злом должно сражаться беспощадно, иначе мир обречен! Мудрость старика казалась мне холодной, порой даже отталкивала, а он просто беспощаден к мерзости.
— Ну, ты даешь! — восхитился гэл. — А как же попы? Они тебе ад обещали…
— Не верю! Господь не может наказывать людей за добрые дела!
— Им же виднее! У них святые, пророки, которым являлся Господь, диктовал в скрижали, как жить надо! Ты что, и в это не веришь?! Это тебя Тигран околдовал, не иначе! — Алан пришпорил коня и пошел наметом вровень с командиром.