— В Шеффилде, государь, все уверены, что видели чудо…
— О, это интересно, что за чудо?
Рыцарь смутился, замямлил:
— Ну, когда я сунул руку в жаровню, она у меня была обмазана неким соком, который вкупе с молитвой и оберег меня от пламени.
— Неким соком, да? И вкупе? Да мне в Аквитании по приезде из плена тамплиеры все уши прожужжали о молодом колдуне-рыцаре, обидевшем тевтонского комтура. Скажи-ка, ты с нечистым не Вась-Вась ли, не к ночи будь помянут твой рогатый дружок? Тьфу!
— Даю слово, государь! — Эдвард для убедительности привстал на стременах и прижал руку к сердцу. — Я честный христианин, честный рыцарь! Мой капеллан, отец Бартоломью, подтвердит… луковый отвар, и он сам молился за меня!
— Честный ты лгун! Ладно, разберемся, сэр Мерлин Винг! Силен же ты врать своему королю! Хорошо хоть, что мне до некоего сока дела нет, а вот как ты мне жизнь спас, помню! Если ты действительно остался верен мне, честью клянусь, никто в Англии не посмеет спросить о твоих фокусах.
Эдвард расстроился, он и не представлял, как далеко зашли сплетни. Да, Штолльберг даром времени не терял. Интересно, а где он сейчас, барон-разбойник.
— Ваше величество, не соблаговолите ли сказать мне, где нынче обретается этот, якобы обиженный, комтур.
— Зачем он тебе? Ну, допустим, в Аквитании…
— Он грабитель и убийца! Хочу сразиться с ним во имя правды!
— Там видно будет! — насупился Ричард.
Извилистая дорога шла лесом. В кустах на поляне высветилась рыжая оленья спина. Король рукой в боевой перчатке показал на нее, затрубил губами, подражая рогу, запорскал, заулюлюкал.
Настроение его улучшилось, он сказал мечтательно:
— Соскучился по охоте за время плена. Немцы меня замучили распорядком. Орднунг! Шпацирен! Марширен! Фер-ган-гунг… — кайт! Или — шафт?.. Цайт! Тьфу, язык сломаешь… А воевать со своими?.. И так-то архиепископ Хью деньги на мой выкуп никак не соберет! Нужен мир!..
Впереди маячил Алан. Пыльное облачко из-под копыт его коня относило в сторону ветром. Прямая как полет стрелы дорога шла лугом. Ярдах в ста по обе стороны тянулись густые кусты опушки леса. Гэла скрыл поворот в полумиле впереди, и вдруг Эдвард ощутил, что шайр споткнулся и падает, едва успел выдернуть ноги из стремян и выбросился из седла в сторону, чтобы не попасть под коня. Кувырнувшись через голову, сакс вскочил и поразился, увидев, что и битюг короля лежит, придавив тому ногу. Король яростно рвался, пытаясь освободиться от тяжелой туши, еще бьющей копытами. Мимо с ржанием пронеслась лошадь приотставшего Эстана де Више, рыцарь завалился в седле назад, вонзившаяся ему в лицо черная ярдовая стрела торчала вертикально вверх.
Эдвард бросился к королю, рывком за хвост отвалил лошадиный круп в сторону, не обращая внимания на взгляд Ричарда, удивленного такой силой, отцепил от луки седла шлем, подал монарху, и пригнул его за бок лошади. И вовремя, в воздухе пропела стрела, вторая с чваканьем вонзилась в брюхо рядом с широкой подпругой.
Шайр ярдах в пяти еще приподнимал умную голову от дорожной пыли. Лиловый глаз смотрел недоуменно и жалобно. Эдварда замутило. Он метнулся к коню, поцеловал в бархатные ноздри, вонзил мизерикордию в податливое горло. Еще одна стрела ударила в уже мертвого шайра с другой стороны дороги.
Эдвард в секунду оценил ситуацию, понял, что их сейчас расстреляют с двух обочин, вскочил, впрягся в задние ноги шайра, как в оглобли, и волоком в три секунды дотащил до короля, прикрыв его со спины.
Его величество лежа возился у седла, натягивая тетиву на лук и доставая связку стрел, но умение анжуйца стрелять было сомнительно. Эдвард тоже отцепил от ремня свой турецкий лук. Но когда он привстал за лошадиным боком на одно колено, вражеская стрела щелкнула по кованому шлему у прорези. В кустах знали свое дело.
— Государь, — постучал суставом латной перчатки по спине панциря короля Эдвард, увидев, что и тот приподнимается с наложенной на тетиву стрелой, — не высовывайтесь! Здесь, наверняка, Локсли…
Видя, что Ричард не понял, пояснил:
— Робин Гуд! Лучший стрелок в Англии! Ему ничего не стоит послать стрелу в прорезь. Подождите…
Сакс наложил стрелу, включил накат в правом глазу, молниеносно выпрямился над лошадиным боком, успел уловить движение в кустах среди молодых листьев, поймал его в сетку прицела, и падая, отправил туда смертельного посланца. Вопль жуткой муки огласил лес. Стрелы забарабанили градом по лошадиным тушам.
Эдвард прислушался. Из-под шлема монарха доносилось глухое бормотание:
— Почему я, король, должен кувыркаться в пыли под стрелами моих же подданных?!