Устроились на соломенной трухе. Ждать предстояло долго. Шимон вслепую елозил, елозил, пытаясь лечь поудобней, потом сказал:
— То-то я, таки, чувствую, неуместно мне. А здесь какие-то кости! Сэр, вы в темноте различаете, гляньте, чьи это такие?
Эдвард посмотрел на внушительный мосол в руках Шимона, мрачно пошутил:
— Не бойся, это не человечьи, они от свиньи!
Иудей шваркнул находку в угол, брезгливо вытер пальцы о стену, ехидно ответил:
— Нет, я, таки, сам себе думаю: это уже святые мощи сюда выкинули.
— Не тронь мою веру, — вскочил на ноги сакс, — не то я тебя!
— Ну и ты тоже мою не тронь! — не испугался тот.
Сакс секунду постоял, потом задумчиво похлопал его по плечу и сел рядом.
Медленно ползли минуты. Наконец, Шимон сонным голосом спросил:
— А как мы узнаем, что ночь наступила? Не проспать бы…
— Ну, как? Есть захотим по-настоящему, значит, ужинать пора. А спать потянет, видать, ночь на дворе… Хотя ты уже спишь… А если серьезно, то часовые, меняясь вечером, обязаны узников сдать-принять. Вот и поймем. А пока давай договоримся, как действовать будем.
С полчаса посовещавшись, разработали хитроумный план.
Ржавый лязг, хоть и долгожданный, раздался внезапно. Факел высветил под потолком две головы.
— Вон они лежат, видишь? — сказал давешний голос.
Другой ответил:
— Плохо видно… А-а, под стенкой! Спят, что ли, гады?
— Ну, все, пойду. Ты смотри, поосторожней с ними, говорят, колдуны они. Слыхал, что братья-послушники баяли?
— Колдуны, не колдуны — отсюда никто не убегал. Щас, я их от нечистой силы святой водицей окроплю! После пива тянет…
Сверху зажурчало, закапало. Друзья вскочили. Эдвард крикнул в бешенстве:
— Ты что это, скот, делаешь, а?!
Сверху издевательски захихикали. Сакс пошарил на полу, нашел давешнюю спорную по происхождению кость, в глазу вспыхнула красная сетка, прицелился…
Под потолком звонко щелкнуло, раздался болезненный вскрик, затем шипение сквозь зубы:
— Ой! У-у-у, у-у-у, прямо в лоб, у-у-у, гад! — плачущим голосом, — погоди, я тебе завтра…
Второй поинтересовался:
— Дай глянуть! О-о, на глазах шишка растет! Приложи что-нибудь холодное… Пойдем, к стенке лбом прислонишься.
Заскрипела, закрываясь, дверь.
Шимон осуждающе сказал:
— Да, дефицит у тебя христианского смирения. А если он теперь не заснет от шишки?
— Заснет! Слышал, он пиво поминал, посидит подольше, раскиснет и задрыхнет.
И правда, через час-полтора даже через дверь к ним пробились раскаты богатырского храпа.
Эдвард встал:
— Ну, пора! Ты подожди кричать до команды, может, на двери и нет засова. Давай меч!
Шимон вытянул оружие из ножен:
— На! По-моему, таки, есть! Чем-ни-то он там лязгал.
— Посмотрим! Я пошел…
Эдвард взял по мечу в каждую руку и лег ничком на пол. Вытянул руки с мечами, упер острия в стену. Стальными башмаками, немного расставив ноги, коснулся гранита противоположной. Резко напружинился, изогнулся чуть горбатым мостиком- распоркой в два с половиной ярда, ноги уперты в одну стену, мечи в другую, и переставляя по очереди ступни и клинки, медленно двинулся вверх.
Шимону, ничего не различавшему в темноте, оставалось только прислушиваться к удаляющемуся вверх слабому лязгу. Несколько минут он напряженно ждал. Наконец, услышал далекий шепот:
— Отойди к стене, я твой меч сброшу…
Присмотревшись, различил на потолке как бы тень громадного паука.
Видимо, наверху сквозь щели двери пробивался слабый свет.
Рядом шлепнулся в труху меч. Шимон присел, нащупал рукоять, теплую от руки друга.
Снова донесся шепот:
— На засове… Давай, ори!
Иудей выпрямился, сжав оружие, встал спиной к стене, набрал полную грудь воздуху и закричал:
— Вэйз мир, спасите! Улетел! Чародей улетел, меня одного, таки, бросил. Спасите! — замолчал, прислушиваясь.
— Храпит, пивной бочонок, — донеслось сверху. — Ори еще, громче!
Шимон взял октавой выше, с фистулой в конце. Когда замолк, услышал:
— Зашевелился, ну-ка, еще разок…
Шимон взвизгнул еще дважды и замолчал, увидев, что дверь наверху отворяется. Свет факела озарил растопыренного над ней сакса. Высунулась голова, блеснул шлем:
— Что тут у вас? — зевок. — А-а, чего не спите? — голос был сипл и невнятен со сна и пива.
— Господин стражник! Колдун улетел, меня бросил… Я боюсь один в темноте оставаться, господин стражник!
— Ну, что ты несешь? Куда улетел, на чем? Шутки у вас…
Голова выдвинулась подальше, рука с факелом наклонилась, пытаясь осветить дно колодца: