— Ты где? Вот, я вижу… А второй?.. Ну-ка, отойди, за тобой что такое?.. Тоже нет… В солому, небось, зарылся, дурачите меня, сволочи, спать не даете… Куда он…., хм, денется…
Шимон сказал нежно:
— Не-ту, таки, улетел, совсем тю-тю.
— То есть как это тю-тю?! — голова вылезла еще дальше.
— А вот так! — рявкнул Эдвард в волосатое ухо, левой рукой схватил за бороду, дернул и скинул вместе с факелом вниз. Позвал:
— Шимон, прими сувенир и упакуй покрасивей! Завтра он тут всех порадует…
Видно было, как иудей отволок бессознательного от удара об пол стража в угол и выдернул у него из штанов пояс. Поднял с пола факел и пристроил, воткнув в щель в стене.
Эдвард махом перебросился в проем двери, оттуда окликнул друга:
— Они болтали о веревке. Пойду, поищу…
Через минуту скинул вниз конец ременной вожжи:
— Вяжи вокруг пояса, да не копайся!
— Минутку, — отозвался Шимон, — я, хоть пива и не пил, не могу не отблагодарить за гостеприимство.
Снял с зашевелившегося стража шлем, подержал перед собой ниже пояса, напялил на голову владельцу, заботливо поправил. Тот засучил ногами, пытаясь вытереть о кольчужное плечо лицо с торчащим изо рта углом собственной портянки.
Шимон захлестнул вожжу под мышками, взял факел, махнул рукой и через несколько секунд стоял наверху рядом с саксом.
— Двери кругом, похоже, тюрьма. Себе свети, я и так вижу! — Сакс пошел по коридору, вынул один засов, второй, — никого нет!
Открыл противоположную дверь, заглянул:
— О, здесь сидит какой-то! Ты кто?
Страшное волосатое существо в лохмотьях монашеской рясы, замычало, тыча заскорузлым пальцем себе в рот.
— Ясно! Язык вырвали… Болтал, видно, много… Извини, с собой не приглашаем! — захлопнул дверь, отворил следующую.
— Эд! А я слышу, возятся… Думаю — кто там? — Алан сидел в углу на соломе и счастливо улыбался сквозь грязную бороду. — Они хвастали, что поймали вас…
— Ага! — сказал Шимон. — Таки, поймали, как мужик медведя…
Сакс поднял друга на ноги, обнял. Загремела цепь, тянувшаяся от ручных кандалов к кольцу в стене. Эдвард средним пальцем правой руки зацепил его, рванул, посыпалась известка, со скрежетом вылез заершенный стержень почти с руку величиной. Гэл, глядя на это, недоверчиво покрутил головой.
Эдвард вывел его за дверь, заставил положить цепь на массивную скамью, отполированную штанами поколений охранников, в несколько ударов обрубил звенья мечом, оставив только кольца кандалов на костлявых стертых запястьях.
Шимон стоял с факелом и улыбался:
— Браслетки дома снимем…
— Ты как, идти-то сможешь? — сакс осмотрел друга. — Вон как тебя откормили, кожа да кости… Ты не ранен?
— У французов есть такая штука, диета, по ней полезней ходить голодным, нежели сытым. Дойду как-нибудь, если недалеко! Но бегать лучше не надо, голова у меня кружится.
— Раз шутишь, — сказал Шимон, — будет, таки, порядок. Сэр Эд, иди вперед, а я Алану помогу.
— А где палач? — поинтересовался Алан, — сегодня он за охранника поддежуривал. Ух, здоров бить!
— Теперь за нас поддежуривает, в яме…
— Жаль, я ему на прощанье не врезал! Ну, говорите, куда идти!
Эдвард шагнул вперед, обернулся:
— Вожжи не забудьте захватить, нам еще через стену лезть! Там вторая валяется, так вместе свяжите!
По узкой лестнице в конце коридора поднялись десятка на два ступеней и оказались перед окованной железом дверью, ведущей, видимо, на первый этаж. Эдвард тихонько нажал, она послушно бесшумно приоткрылась, прильнул ухом к щели. Обернулся к друзьям:
— Гасите огонь, тут светло. Слышите, голоса? Похоже, кордегардия. Это не тот коридор, откуда мы в мешок шлепнулись…
Шимон ногой придавил зашипевший факел.
— Стойте тут, я посмотрю, можно ли пройти без шума, — Эдвард приоткрыл дверь шире, проскользнул туда. Шимон подался к щели.
Несколько секунд прошло в ожидании, затем сакс шепнул ему:
— Нет, ничего не выйдет, не спят, совиные отродья! И дверь караулки настежь — мимо не проскочить… Придется пошуметь… Выходите, только пока тихо!
Шимон и Алан бесшумно выбрались в длинный сводчатый коридор. Налево в конце виднелась большая дверь, явно ведущая на улицу, судя по массивному засову, но перед ней из бокового проема на плиты пола ложились красные отблески огня, и слышались негромкие голоса, изредка звон оружия. Направо, в торце коридора, глухая стена, нет, впрочем, не совсем глухая, под потолком окошко, почти бойница, забрана частой решеткой из прутьев в палец толщиной, оттуда льется лунный свет.