— Нет, не очень. Мы морем прибыли, сэр… Когда я очнулся на наве после ранения… — начал Эдвард повесть своих злоключений и побед, опуская, впрочем, некоторые подробности, которые старый рыцарь вряд ли с ходу переварил бы. Алан помогал по мере сил разукрашивать изложение хода событий цветистыми эпитетами.
Когда рассказ друзей приблизился к концу, свет заката уже не кровавил ткань шатра, и кувшин на столе отдал все вино кубкам. Де Шаррон, зачарованно слушавший о приключениях в прецептории, встрепенулся:
— И все?!
— Все… — кивнул сакс. — Мы на наве и приплыли…
— Решетку?! Голыми руками?!.. Уму непостижимо! Ребята, признавайтесь, вы малость преувеличили!
Эдвард и Алан перемигнулись и засмеялись. Преувеличили? Они, как могли, преуменьшали…
— Решетка? Ну, что решетка? Болталась она у них, камень, видать, выкрошился. Да и, вообще, везло нам, здорово везло!
— Вот разве что выкрошился, и везло… — капитан с сомнением покрутил головой. — А попы-то бессовестные, небось, жаловаться пойдут! Так все переврут, что… А?
Эдвард пожал плечами.
Де Шаррон подумал и успокоил:
— Впрочем, уверен, король вас не выдаст. С немцами он окончательно расплевался. Эрцгерцог Леопольд, должно быть, уже к Австрии своей подъезжает. Слухи ходят, обещал он свести счеты с государем, тот, правду сказать, крепко его прижимал, пока совсем не выжил отсюда. Ну, все, ночуйте у меня, а завтра в штаб! Хочу опять вас у де Во выпросить. Судя по рассказу, здоров ты, сэр, полностью… А глаз? Что — глаз! Ерунда… Второй не потеряй, смотри мне!
— Сэр, да и первый-то цел! На солнце слезится и побаливает, я и прикрываю…
— Покажи!
Сакс сдвинул на лоб повязку. Шаррон долго недоверчиво всматривался в зрачок, недоуменно скривил губы:
— Готов был поклясться, что тебе его вышибли. Видел же, вытек. Смотри-ка ты, ошибся! Ну, тем лучше…
Утром душещипательную историю пришлось вкратце повторить для де Во. Барон, постаревший от забот за лето, сунул в зубы седеющий ус:
— Знаешь, сэр Эдвард, чует мое сердце: все мы еще под твоим началом ходить будем. Нет, это я не о том, что ты чуть ли не один тамплиерскую крепость взял. На войне всякое случается… Но почему опять без разрешения, черт знает куда, полез?! Я вам точно говорю, мессиры, у этого парня замашки настоящего полководца! Слушаться не любит, сам себе голова…
Милорд Томас погрозил саксу пальцем:
— Вот только нам стратеги не нужны, нам подчиненных не хватает. Я тебе обещаю, Эдвард Винг, честное рыцарское даю, если еще раз без спроса вляпаешься, все! Из армии выгоню!
— Милорд! — прижал руки к груди Эдвард. — У тамплиеров в темнице мой оруженосец сидел, мой друг… Узнали бы они, что я жаловался, казнили бы его, просто, чтобы концы в воду спрятать!
— Да хоть два друга и три оруженосца! Обратился бы ко мне, придумали бы, как его выручить. А если бы тебя убили, или, хуже того, ранили? Сидели бы вы там вдвоем, никто и не знал об этом, а монахи радовались бы. Ты об этом подумал?
Сакс сокрушенно-лицемерно вздохнул:
— Нет, милорд, не до того было!
— Забирай его, капитан, — де Во подтолкнул Эдварда к Шаррону, — и если я еще что-нибудь такое о нем услышу, пусть пеняет на себя. Дай ему легких конников сорок под начало…
— А орден сейчас выяснять отношения не станет… — де Во махнул рукой. — У них новый великий магистр: маршал д'Амори на пенсию в монастырь во Францию отбыл, теперь гроссмейстером Робер де Сабле. Воин он неплохой, искренне стремится Гроб Господень отвоевать, хоть и ханжа малость. Я ему на военном совете расскажу, чем его святая братия на досуге развлекается, вместо того, чтобы молиться. Этот своевольства не потерпит…
— Идите! А ты, благородный сэр, будь любезен, задержись немного, — обратился милорд Томас к де Шаррону.
— Самое смешное, что мы и сидели в подвале, правда, не вдвоем, а втроем, — съехидничал гэл на улице в ожидании мессира. — Ну, и много им радости от нашего сидения вышло?
Старый рыцарь скоро вышел, посмеиваясь:
— Знаете, что порекомендовал барон? Помалкивать о ваших подвигах! И дело не в ордене, просто король Ричард самолюбив, как кот, не терпит конкурентов своим доблестям. Он последнее время тужится превзойти в отваге Роланда: то обедать сел прямо в поле перед строем Саладина, то носится на коне впереди войск, на поединок сарацин выкликает…
— Ну, и как? — с интересом спросил сакс, — желающих много?
— Совсем нету, с тех пор, как одного эмира располовинил вместе с панцирем. Снес голову заодно с рукой и плечом! Кабы всегда так… да вот беда, в другой раз сам его величество копьем в бок получил, третий уж месяц рана не заживает, — Шаррон усмехнулся. — Кажется, он недалеко ушел от нашего Эдварда, к сорока близко, а все как мальчишка…