Воины пророка в катящейся на бивак христиан воющей и визжащей волне, конечно, понимали, что кое-кто из них сегодня ночью может уйти в райские кущи к прекрасным гуриям, но что неумолимая смерть многих и многих ждет не впереди, а надвигается сбоку, сзади, не ведал никто. Да и что можно услышать, летя вперед в лаве? Топот копыт? Яростный вой товарищей? Что можно увидеть, когда глаза устремлены только вперед, на разрозненные, колеблющиеся вразнобой копья строящейся впопыхах редкой цепи противника?
"Свинья" врезалась во фланг мусульманской лаве, когда той до лагеря оставалось всего ярдов сто, и сарацин чуть озарили разгоревшиеся костры. Атакующие слишком поздно увидели грозную опасность, налетающую из мрака, да и заметили ее сначала лишь крайние. Их всполошенные крики остальные не успели выделить из общего громового "алла". Кто-то метнулся, чтобы увернуться от страшных рыцарских копий Эдварда, Алана и Эсташа, но только смял свои же ряды. Точность расчета времени обеспечила полный успех замыслу сакса, врагов разметало, как широкое копыто брабансона расплескивает грязь из лужи. Ударь он двумя-тремя секундами позже, и сарацины успели бы прорвать тонкую цепь копейщиков отряда Дэна, на столько же раньше — мусульманская сотня врубилась бы в бок проскочившей "свинье" Эдварда.
Бой завершился в минуту. Вышибив из седел двоих, сломав копье на третьем, рыцарь выхватил меч и, рубя направо и налево, прорезал строй мамелюков насквозь. Сарацины будто сошли с ума от неожиданности, не защищались хладнокровно, не пытались организовать хоть подобие обороны, а сами лезли под удар. Эдварда дважды пытались укусить сквозь броню истерически визжащие люди.
И вдруг все схлынуло разом. Стихла рукопашная, пропали враги. Он обернулся в седле и посмотрел назад. На границе освещенного круга навалены были грядой тела людей и лошадей, конвульсии еще сотрясали сраженных, а, может, просто шевелились тени в пляшущих отблесках костров. Вдалеке у вади мелькали зеленые кони, уносящие уцелевших сарацин. Кто-то быстро карабкался на четвереньках по крутому склону над лагерем. Никто не преследовал беглецов. Воины Эдварда шагом съезжались со всех сторон к линии копейщиков. Сакс понял: темнота, никто, кроме него, и не видит бегства сарацин, и тоже повернул брабансона к кострам.
Сэр Дэниэл встретил сакса несколько ошарашенный ходом странного ночного боя. Его воины приняли на копья всего нескольких сарацин, проскочивших мимо "свиньи", и пока никто из отряда Дэна, включая командира, толком не разобрался, что, собственно, произошло. Узнав христианское вооружение, копейщики отвели оружие, и сакс въехал в лагерь. По одному, по два, подтянулись и остальные.
Эдвард тяжело соскочил с коня перед мрачным любимцем де Во. Дэн стоял, опершись на меч, в полном вооружении. Когда он успел его надеть? Или так и спал в кольчуге? Эдвард снял шлем, подоспевший Алан забрал его, принял под уздцы брабансона. Дэн явно был не в духе, болезненно самолюбивый, он очень не любил оставаться в дураках, а как-то так получалось, что сакс вечно встревал между ним и воинской удачей. То в проверке на дороге, то при покушении на короля, и вот снова. Казалось, норманн с большей охотой потерпел бы поражение от мамелюков, чем принял непрошеную помощь.
Осведомившись кисло, не ожидает ли достойный сэр Эдвард еще какой-либо опасности в ближайшее время, сэр Дэниэл сдержанным жестом пригласил рыцаря в палатку, и там между командирами патрулей случился неприятный разговор.
Выслушав рассказ о событиях ночи, норманн сварливым тоном поинтересовался:
— И, конечно, ты, сэр, не нашел никакой возможности предупредить меня о сарацинах? А если бы вас обнаружили раньше срока? А если бы ты промахнулся в темноте своей "свиньей"? Что тогда? Не лучше ли действовать согласованно, может статься, не так эффектно, но зато куда более эффективно?!
Эдвард невольно покраснел. Правота опытного командира на первый взгляд была очевидна. Он попытался оправдаться:
— Сэр, я боялся спугнуть неверных. Пронюхай они, что мы здесь, ушли бы.
— Значит, мой отряд ты использовал, как приманку, да еще без моего ведома? Так, да? — Дэн встал. — Ты многому научился за короткое время, сэр сакс, надо же: с успехом повторил маневр под Арзуфом, да еще ночью, в темноте… Но позволь сказать: ты еще не король, чтобы играть равными тебе, как фигурами в индийской игре на клетчатой доске! Я доложу о твоем самоуправстве, и сомневаюсь, что кто-либо пожелает теперь взаимодействовать в бою с сэром Эдвардом! Мы оба — рыцари, и ты не смеешь унижать меня!