Кроме Эдварда, на нефе плыл еще один рыцарь, француз. Выяснив, что молодой сэр пьет неквалифицированно, он еще у Кипра потерял к английскому соратнику интерес. И сейчас, стоя на палубе, он отравлял морской воздух таким перегаром, что стало ясно, для него сразиться с врагом — не проблема, проблема — различить врага хотя бы в упор опухшими с похмелья глазами. Конкурентом на пост командующего он явно не был. На предложение сакса взаимно проконсультироваться он выдал опоздавшую на полтора года стратагему, — такую, что все присутствующие разинули рты:
— Я считаю, мессиры! — он попытался разлепить веки, но безуспешно. — Я считаю, что надо штурмовать цитадель с тыла. Акра долго не продержится! Ик!
Его оруженосец и собутыльник, чуть более употребительный, чем шеф, махнул рукой, нахлобучил ему на голову шлем прорезью назад, тем самым полностью изолировав от внешних раздражителей, и подвел полководца к грот-мачте:
— Держите копье, мессир! — тот обхватил дерево мачты руками и так и остался стоять.
Эдвард понял, что командовать ему, и распорядился:
— Все без брони — под борт! Не ждите, пока полетят деревянные птички с железными носами. Да и знать ни к чему пиратам, сколько нас тут, — повернулся в Хью. — Сейчас глянем, каковы твои ученички в деле!
Лучник смущенно пожал плечами:
— Особых талантов не воспитал… — он уже натянул тетиву на лук и смазывал наконечники стрел, стоя за бортом на одном колене.
— И много их там? — спросил сакс.
Хью ткнул блестящим от сала пальцем над бортом:
— Полтора десятка весел с каждой стороны, по два гребца на весло, да стрелков человек двадцать. Но на абордаж пойдут все.
— Значит, десятков восемь… — задумчиво констатировал Эдвард.
Алан не спускал глаз с моря. Что-то ему там не нравилось, он даже высунулся за борт, держась за вантину. Эдвард с удивлением понял, что смотрит гэл не на пирата, а на брошенную им жертву. Алан обернулся, хотел о чем-то сказать, но не успел. С галеры, описывающей в полукабельтове циркуляцию, свистнули первые стрелы, задрожали оперением в дереве обшивки. Кто-то застонал, задетый. Сквайр подхватил щит с белым крылом на гербе, прикрывая командира, пристегнул к выбленке.
Галера резко затабанила бортом, развернулась и пошла параллельным курсом ярдах в полутораста, все так же обстреливая неф.
Эдвард повернулся к Хью:
— Собери-ка лучников!
Через минуту десятка полтора англичан, анжуйцев и пизанцев выстроились вдоль борта.
Алан сплюнул в море:
— Тьфу! Инвалидная команда…
Действительно, на корабле возвращались на родину в основном воины, отставшие по ранению от своих отрядов.
Эдвард одним движением надел тетиву на свой чудовищный лук:
— Ну-ка, пусть поберегутся! — выстрелил, сбив с вороньего гнезда галеры наблюдателя.
Рядом зазвенели тетивы. Но меткость сильно страдала из-за качки. Хью тщательно прицелился и вогнал стрелу в щит с гербом на корме галеры, с такого расстояния казавшийся просто ярким красным пятном. Всмотрелся и сокрушенно покачал головой:
— Нет, не пробил! Далеко, даже сало не помогает…
— То есть как не помогает? — засмеялся Эдвард, макнул стрелу в горшочек Хью и выстрелил.
Пират на корме галеры опрокинулся, пронзенный насквозь вместе со своим красным щитом. Хью только головой покрутил, не веря своим глазам. Загалдели рядом лучники.
— Надеюсь, это был твой барон… — сказал сакс.
— Не-ет… — протянул Хью, — его оруженосец, ну, тоже, конечно, сволочь… А сам-то он вон, за "вороном". Там не достать!
— Почему — не достать? Достанем… — сакс задумчиво макнул наконечник в сало и прострелил чью-то голову, мелькавшую над верхней палубой- мостиком. — Что, опять не он?!
— Не понравилось… Смотрите, как присели, — желчно усмехнулся Алан.
Пираты, видимо, решили, что несут в перестрелке неоправданно тяжелые потери. Весла ближнего борта галеры замерли в волнах, нос покатился в сторону генуэзца, остановился, нацелившись на неф, и теперь представлял собой гораздо меньшую мишень.
— Затабанили! — резко выдохнул Хью, — Сейчас таранят, и на абордаж! Видите, "ворона" поднимают?!
Пираты сгрудились за перекидным мостиком и подтягивали его на блоке к мачте. Стрелять стало не в кого, все укрылись.
Резко вспенили воду весла одного борта галеры, выравнивая ее, затем с двух сторон поднялись в воздух. Прозвучала протяжная команда, лопасти глубоко зарылись в волны, и галера рванулась к генуэзцу. Гонг учащал ритм.