Тигран проворчал:
— Перестарался, ничего не скажешь… Ну, все, долго им не вытерпеть, скоро вылезут. Не двигайся, дочка…
Но враги не показывались, очевидно, не вполне поверили в гибель всей охраны.
Старик прошептал:
— Ноэми, поплачь! Ну, пореви, и погромче, пожалобнее!
Девушка покашляла и вдруг затянула вопль, тонкий, протяжный, на такой тоскливой ноте, что Эдварда мороз продрал по коже.
Тигран скомандовал шепотом:
— Чем-нибудь беленьким махни! Платок у тебя есть? Платком помаши, платком, будто пощады просишь!
Ноэми несколько раз взмахнула каким-то лоскутом над бортом повозки и снова завыла, чуть потише.
— Вон они идут! Крадутся… Все равно боятся нас. А, вижу, на опушке оставили одного с луком, прикрывает, дьявол с ним! Шимон! Лежи тихо, готовься, услышишь гром, не бойся, начинай тоже стрелять! Все, молчим, они уже близко. Ноэми! — старик перешел на шепот. — Ласточка моя, встань, отвлеки их, руки покажи пустые, пусть не трусят, а как им останется ярдов двадцать до нас, прячься назад быстрее…
Ноэми поднялась на ноги, не переставая жалобно скулить. Закрыла лицо платком. Ближе, ближе стучали тяжелые шаги по камням дороги. Эдвард, беспомощный, неподвижный, с тоской слушал их. Это приближалась смерть… А он ничем не мог помочь друзьям.
Лицо Тиграна делалось все более грозным и сосредоточенным. Вдруг он склонился над саксом и своим загадочным посохом спихнул мешок из импровизированного бруствера на землю, открывая себе, а заодно и Эдварду, обзор в сторону врагов. Те подобрались совсем близко, камнем добросить можно, их было пятеро. Они остановились, насторожившись, но ничего не успели предпринять.
Над Эдвардом грянул гром, короткий, но яростный, тугой волной воздуха заложило уши. Ноэми в испуге закрыла голову руками, присела за колесо.
Переднего убийцу в дощатом доспехе отшвырнуло ярда на три, опрокинуло навзничь. Шедший прямо за ним лучник в кольчуге поверх подрясника схватился за грудь, зашатался на подгибающихся ногах. Остальные опешили на мгновение, но, опомнившись, вскинули луки. Снова и снова ударил в уши короткий оглушительный грохот, и еще два воина безжизненно рухнули на камни дороги. Последний, не целясь, выпустил стрелу с недотянутой тетивы; она, не торопясь, басом пропела над повозкой; и понесся назад, петляя, как заяц.
Ярдах в ста из-за дерева выступил лучник, чтобы прикрыть беглеца. Но опять грохнуло, не успев прицелиться, он выронил оружие, побежал, клонясь вперед, все быстрее и быстрее вниз по склону, через десяток шагов кувырнулся через голову и зарылся лицом в траву.
Убегающий на дороге с ужасом оглядывался через плечо на повозку, откуда вылетала непонятная грохочущая гибель, но Тигран опустил смертоносный посох:
— Шимон! Прострели-ка ему ногу! Он нам нужен живым! Быстрей, не то сбежит!
Иудей прицелился над брюхом лошади, тетива развалила надвое его короткую густую бороду. Стрела стрижом чиркнула по воздуху, клюнула бегущего в бедро, он споткнулся, тяжело захромал, волоча ногу, через пару шагов сел, схватился за древко, дернул и откинулся назад, потеряв сознание.
Все смолкло в ущелье. Шимон настороженно обогнул тушу лошади, озираясь, подошел к убитым, осмотрел их, одного перевалил на спину. Перебежал к подстреленному лучнику, тот неуклюже заворочался, размазывая кровь по булыжникам. Иудей пинком отправил в кусты его лук, склонился, вынимая из ножен меч раненого и кинжал.
Внезапно снова прогремел стариков посох. Шимон зайцем отскочил в сторону с вражеским мечом в руке.
Тигран опустил свое странное оружие, с железного его конца чуть вился сизый дымок:
— Все в порядке, просто в лесу прятался еще один…
Все, кто мог, сошлись к подстреленному разбойнику. Приплелся один киликиец, нянча кровоточащую руку. Тигран занялся медициной, вынул стрелы, перевязал и своего и чужого. Постоял над убитыми соотечественниками, скорбно склонив седую голову.
Сказал, показав на раненого пленника:
— Шимон, влей-ка винца в рот этому выродку, пусть полежит, оклемается — допросим. Надо все выяснить… Пойдем, посмотрим тех, в лесу, вдруг кто еще жив.
Но таковых не обнаружили. Двоих Шимон мельком равнодушно оглядел, пока лекарь пытался нащупать у них пульс, но при виде третьего, которого Тигран уложил последним, взволнованно схватил старика за руку:
— Монах!!! Тот, что погром в Триполи устроил!
Вернулись к дороге, и врач скомандовал, кивнув на пленника:
— Ну-ка, тащи это дерьмо к повозке, Шимон. Пусть Эд тоже послушает, что он нам расскажет.