Но тевтонец перехватил свой обрубленный меч за лезвие, воздел крестовину над головой, как распятие, и завопил:
— Проклят!!! Колдун!!! Изыди, нечистый! Волшебство! Pater noster qui est… Ну, руби, проклятый, нечисть… Крестом господним оборонюсь!
Рука сакса дрогнула. Он вспомнил слова священника:
— Гореть в геенне?! Страшно! Как он сказал? "Отлучу, если убьешь христианина…" Что же делать? — он отвел меч.
— А- а! Боишься, дьяволово отродье, не любишь слова Божьего?! Credo in unum…
Клинок сакса ударом плашмя запечатал барону рот. Тот выронил изуродованный меч и схватился за разбитую окровавившуюся физиономию. Кто-то сзади дернул немца за плащ и втянул в толпу.
— Ну, святая братия! Кто следующий на молитву?! — грозно выставил меч сакс. Подумал, в отчаянии от собственной нерешительности. — Убивать не стану, но хоть проучу, как следует! Надо им преподать урок христианского смирения.
Но с галереи по периметру зала свистнула стрела, клюнула в панцирь над сердцем, отскочила.
— Шимон, открой дверь, отходим! — и мысленно, — Тигран говорил, стрела в глаз смертельна…
Сзади лязгнула сталь. Кто-то в коридоре опередил иудея. Шепотом помянув нечистую силу, сакс отстранил Шимона, и ударил ногой в дубовую доску. Она прогнулась от таранного пинка, в щели меж разошедшихся створок блеснул кованый засов. Взмахнув мечом, Эдвард перерубил его, распахнул дверь и, вполсилы стукнув какого-то настырного брата кулаком по носу, выхватил иудея из зала и пустил вперед себя по коридору со словами:
— Не торопись, Шимон! Нам не удирать, а Алана выручать надо!
Боком, по-крабьи, выставив меч в сторону наседающих из зала монахов, двинулся вслед за другом, крикнул ему:
— Ищи вход в подвал!
Шимон свернул за угол, распахнул дверь слева, вышиб ногой из рук повара в замызганном фартуке кастрюлю с кипящим супом. Ошпаренный кулинар заверещал как забиваемая свинья. Шимон через плечо бросил саксу:
— Здесь нам, таки, делать нечего!
— Ну, естественно! — хихикнул тот, разглядев в кухне, в громадном пылающем очаге поросенка на вертеле.
Они отступили по коридору в последний изгиб перед выходом. Справа была еще одна дверь. Враги наседали. Эдвард перерубил еще меч, стукнул переднего тамплиера по шлему кулаком, насадив железный колпак хозяину на уши, тот кулем свалился под ноги толпе.
Шимон позвал от двери:
— Не открывается, сэр…
— Постой, дай-ка я! — Эдвард шагнул к нему, но в этот момент плита пола повернулась под ними, и они с грохотом рухнули в открывшийся люк.
Глава двадцать восьмая. По-английски, не прощаясь…
Пролетев несколько ярдов, шлепнулись на трухлявый пол. Светлый квадрат наверху через секунду погас. Стало совсем темно.
— Шимон, ты как, цел?! — сакс пошарил вокруг руками, спохватившись, включил ночное зрение. В зеленом призрачном свете увидел иудея, лежащего ничком. Потряс за плечо, — Шимон, очнись!
Тот зашевелился:
— Ох, оглушило, голова кружится, сейчас пройдет… Я на вас упал, сэр. Вы-то как?
— Нормально. Я за стенки немного цеплялся, пока мы летели, да и пол тут вроде бы не каменный. Где это мы?
— Это мы, увы, нашли вход в подвал.
— Да, уж! — сакс покрутил головой. — Надо осмотреться!
Они находились на дне почти квадратного, ярда три на два с половиной, колодца.
Эдвард звонко постучал стальным кулаком по гранитной стене:
— Это ловушка для обороны донжона, каменный мешок! Если враги в коридор ворвутся, их сюда спускают внезапно. Это-то понятно, а вот как отсюда достают?
Шимон возразил:
— Э-э, держу пари — скоро скажут! Надо же глянуть на добычу?
Он оказался прав. Не прошло и минуты, наверху заскрежетали ржавые петли. Из двери ярдов на семь выше пола полыхнул багровый свет факела.
— Эй, колдуны! Как вы там, живы? Ноги не поломали? — выглянуло мохнатое лицо.
Шимон в ответ тонко заскулил:
— Ой, нога, нога…
— Вот! Будете знать, как тамплиеров трогать! Я сейчас вожжу спущу, мечи, кинжалы там, что еще есть острого, привяжете к ней. Потом и вас на блочке поднимем.
— Бог подаст! — спокойно ответил сакс.
— А, не хотите?! Ну, не надо! Мы тут обед в номера не подаем, проголодаетесь, день, два… Отдади-ите оружие! Куда денетесь? Не вы первые…
— А вот наколдуем себе еды!
— Увидим… И не смейте стены и пол ковырять, услышу, что копаете, полью сверху кипятком! — дверь с лязгом закрылась.