Сакс наклонился над двориком:
— Ага, уже привязался, молодец! — стремительно перехватывая веревку, втащил наверх Алана.
Тут же схватил копье, оставленное часовым у зубца, бросился навстречу набегающему по стене его напарнику и с силой запустил ярдов с трех тупым концом древка ему в живот. Тот громко икнул, всплеснул руками и сел.
Алан успел отвязаться от вожжи, сбросил ее во двор, и Шимон уже карабкался вверх. Эдвард прислушался. Галдеж за пристройкой в главном дворе усилился, похоже, из кордегардии выбрались, наконец, караульные. Пора было уходить по-английски, не беспокоя хозяев, пока те не сообразили, где искать опасных гостей.
Вожжу сбросили наружу, слетели, почти не касаясь ремня, к подножию стены, покатились по осыпи к морю, лишь Эдвард на миг замешкался наверху, но шансов найти Штолльберга сейчас явно не было, и сакс шагнул к краю… Луна вовремя спряталась за облачко, и когда на гребне меж зубцов замелькали огни, друзья уже пробирались сквозь кусты, забирая по дуге в сторону, к полянке, где ожидала с лошадьми Ноэми. Эдвард нес обессилившего Алана, как ребенка, на руках.
Глава двадцать девятая. Совет друга
— Удачно! — Шимон, уже верхом, показал большой палец.
Ноэми тоже была готова тронуться в путь. Эдвард возился с Аланом, подсаживая гэла на коня. Наконец, и сам одним движением взлетел в седло.
— Тихо! — тут же предостерегающе поднял руку. — Держите морды коням! Кутайте в плащи! Нет, Шимон, мы еще не ушли. Слышите?
Ярдах в двухстах от поляны отчетливо в тишине ночи на дороге в Бейрут стучали копыта. Орден не желал легко упустить добычу.
— Переждем часок, перед рассветом махнем через дорогу и к наве. Найти нас в темноте они не смогут, тут таких полян сотни, а случайно наткнуться на патруль я не хочу.
Часа два скоротали, тихо беседуя, прислушиваясь, нет ли кого рядом. Еще дважды мимо промчались конные отряды.
Алан полулежа жевал кусок мяса с хлебом, запивал вином из фляги.
Потянулся, щелкая суставами:
— Эх! Хорошо на свободе! Я на цепи забыл, как трава пахнет. Плесенью начал покрываться… Слышите, как кости трещат? В тюремном леднике ревматизм схватить, как нечего делать!
— Я, таки, не соображу, — Шимон почесал в затылке, — ведь часовые наверху тревогу подняли! Как же монахи не поняли, где мы?
— Тише! — Эдвард отвлекся от беседы шепотом с Ноэми. — Сами орете не хуже часовых!
Алан склонился к Шимону, понизил голос:
— В главном дворе у донжона попы так вопили, что только себя и слышали. Разобрались, каким манером мы ушли, когда сломанную решетку в коридоре у караулки нашли, не раньше… Кстати! Эд, я раньше и не знал, что ты у нас так могуч!
— Я тоже… — грустно ответил сакс.
Снова вдалеке простучали подковы, но теперь медленнее, в обратную сторону и стихли у прецептории.
— Вернулась погоня-то! — Алан крутил головой, прислушиваясь.
— Не все еще! — ответил Эдвард.
Ноэми тихим, но все равно звонким голосом возразила:
— Мне кажется, один отряд поскакал прямо в Бейрут и скоро не вернется. Будут стараться там нас перехватить…
— Точно! — рыцарь встал на ноги. — В седла!
Подставил руку под сапожок Ноэми, обернулся к гэлу — его уже подсаживал Шимон.
— Тихо, ребята, только шагом, и слушать, что впереди! Нам по дороге с милю надо проехать, потом свернем к морю по речке.
Через час беглецы заводили по доскам лошадей на наву. С первыми лучами солнца судно вышло в море.
Медленно сдвигались назад синие прибрежные горы. Растаяло вдали зловещее темное пятно прецептории. нава наискосок резала волны, хлопал парус под порывами ветра, скрипел рангоут. Ноэми прилегла в каюте. Шимон храпел на носу, завернувшись в запасной кливер. Алан плотно поел, выпил немного вина и теперь наслаждался свежим морским воздухом, отходил после темницы. Он лежал под бортом на попоне, опершись на седло, настроение у него было самое благодушное.