— Мне нужно сначала в армию… Нужно, понимаешь?!
Ноэми отвернулась к морю, желая скрыть слезы на глазах. И ни слова упрека…
Глава тридцатая. Расставание
Вечером бросили якорь на рейде Акры и на шлюпке сходили в порт: надо было узнать, как дела на театре военных действий. В цитадели болтали, что армия прочно застряла под Аскалоном. Дескать, король Дик уложил там почти половину войска, и не столько в бою, сколько от болезней, из упрямства не желая отступить из этой буквально смертоносной местности. Жара, насекомые, плохие питание и вода косили армию гораздо эффективнее сарацин.
Болтали, что и сам он опять болен, неспособен к стратегически- правильным решениям, и что кампания, несомненно, сложилась неудачно по его вине. На короля возлагали ответственность за потери и в двух неудачных маршах на Иерусалим, одном — от Яффы, другом — от Аскалона. Доблесть Ричарда явно проигрывала войну мудрой осторожности Саладина.
Правда, цитируя все это, стоило сделать скидку на то, что распространяли слухи французы, массами прибывавшие в Акру из-под Аскалона, как они утверждали, на отдых. Прохлаждалось здесь их в несколько раз больше, чем сражалось там.
Переждав ночь в затишье за мысом на рейде Акры, на заре вновь вышли в море.
Эдвард мрачнее тучи мерил шагами палубу, терзаемый неизбежностью предстоящего разговора с Ноэми. Решение расстаться, твердое, но от этого не менее мучительное, нелегко далось саксу. Ночь он не спал, тщетно пытаясь придумать вариант будущего, в котором в жизни рыцаря-крестоносца могла бы осуществиться счастливая любовь к еврейке, но лишь яснее осознал, что счастье невозможно.
Еще в четвертом веке Эльвирский собор иерархов святой церкви категорически запретил браки христиан с иудеями и язычниками. Вот если бы Ноэми согласилась креститься! Но какие чувства, кроме отвращения, могла вызвать у нее вера убийц ее родных? И все же Эдвард не мог заставить себя перестать безнадежно и жалко мечтать, на дальнем краю, почти за границей сознания тлел, жег его мозг уголек запретной мысли: вдруг время изменит что-то к лучшему: война закончится, Ноэми вернется к нему, здоровому, свободному от постылой машины, они вместе куда-нибудь… Но куда?! Где и как они будут жить? Рыцарь без поместий интересен властителям лишь как воин, полностью зависим от их настроений и прихотей. Конечно, все осудят его более чем странный выбор. Держать же Ноэми при себе любовницей, наложницей, в каком угодно качестве… Он не мог ее унизить таким предложением! Да и бедный сакс не король Кастилии Альфонсо, союзник Ричарда, пренебрегший недавно крестовым походом реконкисты из-за греховной страсти к такой же иудейке. Стал бы кто терпеть от Эдварда вольности с верой Христовой. И не убежать, не спрятаться! Проклятье церкви везде отыщет! Бог сверху видит все!. Да и от самого себя не уедешь! А гореть в неугасимом пламени… Что может быть страшнее?! Он не находил выхода из этого тупика, разлука навсегда казалась неизбежной.
Единственным светом в беспроглядно-черном будущем был Тигран. Но и тут… Не ночным ли болотным блуждающим огоньком завлекал он? Лекарь, конечно, не откажется поспособствовать несчастным влюбленным в их беде, но сакс подозревал, что плата за помощь может оказаться непомерно высока. Нет, деньги, естественно, не причем, но вера Эдварда в Бога, мироощущение, все идеалы юноши в присутствии Тиграна как-то неуловимо линяли, обесценивались, и сакс опасался в конце концов под воздействием странных идей старика, колдовским влиянием речей, греховного — Эдвард это сознавал — обаяния оказаться в состоянии, которое было бы для него пострашнее самого ада — в полном безверии.
Ветер почти утих, редкие слабые порывы медленно толкали наву к цели. За день не доползли и до Яффы. Шкипер, углядев приметы близкого шторма, решил не рисковать и вошел на ночь в устье реки за Раконом.
Поговорить с Ноэми наедине на тесном судне не получилось за весь день, и возможность сойти на пустынный здесь берег была очень кстати.
Стемнело. наву подтянули канатами вплотную к деревьям. Поужинав на палубе, команда, кроме вахтенного, завалилась спать. Алан и Шимон тихо беседовали у борта, глядя на море в узкий просвет меж речных берегов. Шкипер ждал прилива, часа через полтора, чтобы войти в речку глубже, понадежней укрыться от шторма.
Эдвард подошел к поднявшейся из каюты Ноэми:
— Пройдемся по травке?
Она обрадовано кивнула. Он перемахнул через борт в темную воду под деревьями, там было почти по плечи, поманил девушку к себе.
Она, ни секунды не раздумывая, легко спорхнула к нему на руки, доверчиво прильнула к груди, он вынес Ноэми на сушу и поставил на траву. Изящно склонившись, она отжала край тонкого покрывала.