Совсем рядом ударил гром, но он не заглушил в ушах Эдварда стонущего, мучительного — Нет! — прозвучавшего в короткий миг тишины и темноты, между молнией и громом. Он ощутил, как Ноэми рванулась прочь…
Забыв о ночном зрении в грохочущей мгле, сакс слепо повел руками, пытаясь отыскать девушку, вновь соединиться с ней — и не нашел…
Еще одна нестерпимо яркая молния… Ноэми стояла в двух шагах, нет, уже в трех! Она отступала, пятилась, закрыв, чтобы не кричать, рот рукой, с ужасом, показалось ему, глядя на него.
Эдвард рухнул лицом в мягкую траву, вонзил пальцы в землю… Сколько он так лежал? Секунду, минуту?.. Ладонь Ноэми коснулась его волос.
Голос ее прерывался:
— Бедный… Бедный…
Сакс мрачно обрадовался, что темнота скрывает его пылающее лицо. Осторожно вывернулся из-под ее пальцев, молча пошарил на траве свою одежду, не нашел, включил ночное зрение.
Увидел ее… Ноэми застыла с простертой к нему рукой, нефритовая коленопреклоненная статуэтка отчаяния… Она мучительно жмурилась, пытаясь остановить слезы, но они текли, смешивались с первыми каплями дождя…
Эдвард ощутил, как что-то рвется в груди, стиснул зубы, отвернулся, страдая от жалости к ней, к себе, от невозможности изменить что-либо в этой жизни…
Досада ожесточила его сердце. Нет, не сострадания ждал он от нее сегодня… Собрал одежду Ноэми, втиснул мягкий ворох ей в руки:
— Одевайся! Сейчас хлынет! — сам удивился, как удручающе невозмутимо звучит его голос, когда внутри все дрожит.
Ее пальцы мяли тонкую ткань. Не могла в темноте справиться с платьем? Или мысли ее блуждали где-то далеко?
Он помог ей одеться, увлек под деревья. В кронах ровно шумел дождь. Ноэми словно очнулась, быстро скользила за ним, не отрывая кончиков пальцев от его руки.
Навы на старом месте, естественно, не оказалось. Эдвард выругал себя за то, что забыл напутствие шкипера, вверх по берегу они пробирались под струями уже настоящего ливня и вымокли насквозь… Зеленое сияние тела Ноэми померкло сквозь холодный сырой шелк одежды, потускнело и все кругом. Волшебство ночи умерло.
На судне они молча разошлись по каютам.
Наутро, когда нава ныряла в мутных после ночного шторма волнах, Ноэми внешне спокойно выслушала Эдварда, наконец, сказавшего, что им необходимо на время расстаться, и угрюмо кивнула.
Аскалон, весь в дымящихся развалинах, выполз из-за горизонта на левом краю моря вскоре после полудня.
У пристаней в неуютном временном порту скучились пизанские и генуэзские суда с припасами. На тесных причалах звучала многоязычная речь, толпились воины. Прямо с кораблей торговали вином, по дешевке скупали трофеи, а некоторые посудины служили просто плавучими публичными домами. Любые способы хороши для увеличения капиталов. Итальянские купцы откормили свои крохотные государства на многие века вперед на крови и золоте крестовых походов.
Алан с матросами выгружал лошадей, а Эдвард и Ноэми прощались в каюте. Шимон у трапа почти упирался головой в потолок.
Сакс, не в силах оторваться, глядел в прекрасные темные глаза девушки. Все было сказано раньше.
Ноэми решила немедля отплыть в Искандерун, в Антиохию, оттуда вернуться на Ван к Тиграну, рассказать ему обо всем, посоветоваться, а потом отправиться на родину в Гранаду, продать там всю свою движимость и недвижимость, обратить ее в наличные — надеялась купить за золото спокойное будущее с Эдвардом…
Шимон деликатно покашлял и полез на палубу. Эдвард сильнее сжал тонкие пальцы Ноэми.
Она грустно улыбнулась, погладила сакса по щеке:
— Прости, милый! Так все нелепо вышло… Ты для меня любой хорош, я испугалась от неожиданности. Как же тебе тяжело в этой железной шкуре!
— Потерпи! — она припала к груди Эдварда. — К концу назначенного тебе срока я опять вернусь к Тиграну! А сейчас я просто мешаю, что ж висеть камнем на шее?.. Ах, что тебе эта война?! — ее голос задрожал.
Дрогнуло и сердце юноши, но он видел слезы в глазах Ноэми… Совсем как минувшей ночью… Он поцеловал ее и отвернулся. Мог ли он объяснить, что движет им?
Ловя с кнехта ногой стремя, он услышал, как шкипер скомандовал отваливать.
Глава тридцать первая. Патруль
Подковы грохотали по размочаленным доскам причала. Алан спросил, выпихивая древком копья из-под копыт пьяного ратника:
— Ну, что, сэр, куда двинемся? Сразу к де Во, или сперва к Шаррону заглянем? Я спрашивал — они оба здесь.