— Давай к Шаррону! Здешнюю картину обрисует, да и посоветоваться надо, где воевать поинтересней.
Старый рыцарь обрадовался друзьям:
— Благородный сэр! Вернулся! Быстро оклемался… Я, честно, решил, что ты уж и не жилец, когда на плаще приволокли. Мне сквайра отдал, а сам… Кровь изо рта, из-под наруча, весь в грязи… Глаз — ерунда! — он обнял юношу за плечи. — У меня твой миланский панцирь, оружейник выправил спинку, верну сейчас…
— Не надо, — засмеялся Эдвард, — я же в новых доспехах!
— О?! Вот спасибо! Он хоть и битый, а много лучше моей старой кольчуги. Стрелы со звоном отскакивают, хорошо… Да! Жаловался я королю на твоего недруга, на немца. Раненые от телег видели, как он тебя сшиб, и герб приметили. Тевтонский магистр божился расследовать это дело, но комтур куда-то исчез…
— У тамплиеров в прецептории под Бейрутом отсиживался, — вмешался в разговор Алан. — Меня в плен захватил и два месяца в каменном мешке держал, покуда мой сэр не выручил.
— Что ты говоришь! Расскажите-ка все поподробнее! — потребовал Шаррон. — Садитесь, ребята, сейчас денщик винца нацедит. На сегодня с сарацинами закончили… С дороги притомились, небось?
— Нет, не очень. Мы морем прибыли, сэр… Когда я очнулся на наве после ранения… — начал Эдвард повесть своих злоключений и побед, опуская, впрочем, некоторые подробности, которые старый рыцарь вряд ли с ходу переварил бы. Алан помогал по мере сил разукрашивать изложение хода событий цветистыми эпитетами.
Когда рассказ друзей приблизился к концу, свет заката уже не кровавил ткань шатра, и кувшин на столе отдал все вино кубкам. Де Шаррон, зачарованно слушавший о приключениях в прецептории, встрепенулся:
— И все?!
— Все… — кивнул сакс. — Мы на наве и приплыли…
— Решетку?! Голыми руками?!.. Уму непостижимо! Ребята, признавайтесь, вы малость преувеличили!
Эдвард и Алан перемигнулись и засмеялись. Преувеличили? Они, как могли, преуменьшали…
— Решетка? Ну, что решетка? Болталась она у них, камень, видать, выкрошился. Да и, вообще, везло нам, здорово везло!
— Вот разве что выкрошился, и везло… — капитан с сомнением покрутил головой. — А попы-то бессовестные, небось, жаловаться пойдут! Так все переврут, что… А?
Эдвард пожал плечами.
Де Шаррон подумал и успокоил:
— Впрочем, уверен, король вас не выдаст. С немцами он окончательно расплевался. Эрцгерцог Леопольд, должно быть, уже к Австрии своей подъезжает. Слухи ходят, обещал он свести счеты с государем, тот, правду сказать, крепко его прижимал, пока совсем не выжил отсюда. Ну, все, ночуйте у меня, а завтра в штаб! Хочу опять вас у де Во выпросить. Судя по рассказу, здоров ты, сэр, полностью… А глаз? Что — глаз! Ерунда… Второй не потеряй, смотри мне!
— Сэр, да и первый-то цел! На солнце слезится и побаливает, я и прикрываю…
— Покажи!
Сакс сдвинул на лоб повязку. Шаррон долго недоверчиво всматривался в зрачок, недоуменно скривил губы:
— Готов был поклясться, что тебе его вышибли. Видел же, вытек. Смотри-ка ты, ошибся! Ну, тем лучше…
Утром душещипательную историю пришлось вкратце повторить для де Во. Барон, постаревший от забот за лето, сунул в зубы седеющий ус:
— Знаешь, сэр Эдвард, чует мое сердце: все мы еще под твоим началом ходить будем. Нет, это я не о том, что ты чуть ли не один тамплиерскую крепость взял. На войне всякое случается… Но почему опять без разрешения, черт знает куда, полез?! Я вам точно говорю, мессиры, у этого парня замашки настоящего полководца! Слушаться не любит, сам себе голова…
Милорд Томас погрозил саксу пальцем:
— Вот только нам стратеги не нужны, нам подчиненных не хватает. Я тебе обещаю, Эдвард Винг, честное рыцарское даю, если еще раз без спроса вляпаешься, все! Из армии выгоню!
— Милорд! — прижал руки к груди Эдвард. — У тамплиеров в темнице мой оруженосец сидел, мой друг… Узнали бы они, что я жаловался, казнили бы его, просто, чтобы концы в воду спрятать!
— Да хоть два друга и три оруженосца! Обратился бы ко мне, придумали бы, как его выручить. А если бы тебя убили, или, хуже того, ранили? Сидели бы вы там вдвоем, никто и не знал об этом, а монахи радовались бы. Ты об этом подумал?
Сакс сокрушенно-лицемерно вздохнул:
— Нет, милорд, не до того было!
— Забирай его, капитан, — де Во подтолкнул Эдварда к Шаррону, — и если я еще что-нибудь такое о нем услышу, пусть пеняет на себя. Дай ему легких конников сорок под начало…
— А орден сейчас выяснять отношения не станет… — де Во махнул рукой. — У них новый великий магистр: маршал д'Амори на пенсию в монастырь во Францию отбыл, теперь гроссмейстером Робер де Сабле. Воин он неплохой, искренне стремится Гроб Господень отвоевать, хоть и ханжа малость. Я ему на военном совете расскажу, чем его святая братия на досуге развлекается, вместо того, чтобы молиться. Этот своевольства не потерпит…