Глава 66
Первые впечатления Вингейта
Итак, в ноябре 1936 года к нам прибыла комиссия Пиля. Для того чтобы склонить арабов к сотрудничеству с ней, британская авиация разбросала над всеми арабскими деревнями листовки, в которых — по-арабски, разумеется, — сообщалось, что члены комиссии — не евреи и с евреями не связаны. Все эти заигрывания с арабами вызвали у Орда Вингейта ярость. Он к тому времени успел уже познакомиться со страной. И евреи Вингейту понравились! Он восхищался духом еврейских поселенцев и их достижениями. Тут надо признать, что цветущая еврейская земля по контрасту с арабской, часто всё ещё запущенной и невозделанной, действительно производила впечатление. И не только на него. Вингейт написал целое послание своему высокопоставленному родственнику Рейджинальду, возможно, в надежде повлиять через него на «высшие сферы» британской политической жизни. «Когда я приехал в Палестину, то обнаружил там народ, на который в течение многих веков глядели свысока, который был презираем многими поколениями людей, но который, тем не менее, остался непреклонным и начал заново строить свою страну. Я почувствовал себя частицей этого народа». Вскоре из Хайфы его перевели в Иерусалим. Здесь, хотя он имел всего лишь чин капитана, Вингейт был вхож во дворец верховного комиссара (губернатора): сказалось родство с Рейджинальдом. Но Уокоп ему не понравился. Орд Чарльз Вингейт нашел сэра Артура Уокопа слишком мягким для грозного времени.
У Вингейта были намерения, с которыми не поспорил бы и Жаботинский. Вот что писал он Рейджинальду: «Я видел молодых евреев в кибуцах… Из них могут получиться солдаты получше наших. Их надо только обучить». И далее шли грандиозные планы. Орд Вингейт указывал (и совершенно правильно), что Англия в регионе может положиться только на евреев. А потому в интересах Англии создать из евреев солидную военную силу. А с арабами разговаривать нечего, их надо приструнить. Если захочет вмешаться трансиорданский эмир — тем лучше. Гнать его в шею, а территории на восточном берегу Иордана вновь объединить с западным берегом, как это и было до 1922 года. Орд Вингейт надеялся, что Рейджинальд ему поможет, но очень ошибался.
Глава 67
Комиссия Пиля
Комиссия работала на совесть. За два месяца провели 36 длительных заседаний, выслушивая показания разных людей. При этом — 31 заседание было открытым для всех желающих. (А то что происходило за закрытыми дверями евреи тут же узнавали благодаря новейшей по тому времени звукозаписывающей аппаратуре, тайно установленной инженером Барухом Катинкой в здании, где работала комиссия Пиля).
Вначале перед комиссией дали показания высшие представители британской администрации. Тут и случилась сенсация. Правительственный чиновник по делам развития Луис Андрюс привел данные, разоблачавшие легенду о «бедных изгоняемых арабских крестьянах». И выяснилось, что таких людей мало, на чем я уже подробно останавливался в 50-й главе.
Затем выступили евреи, затем арабы, которые долго капризничали, но, в конце концов, согласились. О чем говорили евреи — ясно. Но одна фраза Вейцмана стала крылатой. Он сказал о 6 миллионах евреев (угадал число!), для которых мир поделен на места, где им не дают жить, и места, куда их не пускают.
Муфтий в своей речи безоговорочно потребовал прекращения иммиграции евреев и скупки ими земли. Потребовал также перестать считать иврит официальным языком, заявив открыто, что и 400 тысяч уже приехавших евреев не должны оставаться в Палестине. Что с ними конкретно надо делать, он объяснять не стал. А один из его приспешников указал, что даже огромная богатая Германия не смогла выдержать 600 тысяч евреев на 60 миллионов населения. Как можно от 1 миллиона арабов в маленькой стране требовать, чтобы они вынесли 400 тысяч евреев?! Комиссия уехала, затем полгода обрабатывала материалы и в итоге летом 1937 года внесла свое предложение — разделить страну! Евреям при этом выделялась крошечная территория, разбитая к тому же на анклавы. Арабские районы предлагалось присоединить к Трансиордании. Святые места и важнейшие стратегические пункты оставались под контролем Англии. Но все это уже пахло еврейской самостоятельностью. И, следовательно, возможностью беспрепятственного приема евреев из Германии.