Западная граница Чехословакии самой природой была предназначена для обороны. И еще усилена мощными укреплениями, построенными при участии французских инженеров. Военный престиж Чехословакии был высок, в первую очередь благодаря действиям в России знаменитого чехословацкого корпуса. «Белочехи», как называли их в советской литературе. Этот корпус в 1917 году хорошо сражался на фронтах Первой мировой войны, когда русская армия уже разваливалась. А затем, в 1918 году, своим восстанием поставил советскую власть в очень тяжелое положение и оказал важную услугу союзникам. Во время Брестского мира шел взаимный обмен военнопленными. В Германии и Австро-Венгрии, людские ресурсы которых были в 1918 году напряжены до предела, очень рассчитывали на возвращение сотен тысяч немцев и венгров. Напрасно. Именно этих людей, как более склонных к побегам, отправляли в свое время подальше — в Сибирь.
Так вот, Транссибирскую магистраль перекрыли восставшие белочехи, чем и воспрепятствовали возвращению освобожденных пленных. Об этом в Англии и Франции в 20–30-х годах вспоминали с благодарностью (Т. Масарик в 1918 году говорил, что вся Сибирь в его руках). Короче, чехи и словаки проявили себя тогда хорошими солдатами. И все ждали чего-то подобного и теперь.
Возможно, не все мои читатели помнят о чем идет речь. (А те, кто помоложе и историю СССР не учили, могут и не знать). Вот кратко суть дела.
В ходе Первой мировой войны из чехов и словаков, оказавшихся на территории Российской империи (в огромном большинстве военнопленных), был сформирован на добровольной основе легион. Формировался он в основном при Временном правительстве и насчитывал несколько десятков тысяч человек (не более 50 тысяч). Легион подчинялся русскому командованию, а идейное руководство осуществлял парижский Национальный комитет во главе с Масариком (см гл. 85). Никаких трений между российским и чехословацким руководством тогда не было. Масарик одобрял февральскую революцию и весной 1917 года побывал в России, стремясь ускорить создание легиона.
Когда большевики захватили власть, они заключили сепаратный Брестский мир со странами германского блока. С чехословацким командованием Советская власть договорилась об эвакуации легиона во Францию, через Владивосток. Весной 1918 года чехословацкие эшелоны потянулись туда. Легион теперь был включен в состав французской армии. Но движение шло очень медленно. Уже начался развал на железных дорогах. Возможно, большевистские власти и специально тормозили движение по требованию немцев. Наконец, чехословацкие эшелоны и вовсе остановились — надо было пропустить идущие на запад поезда с немецкими (германскими, австрийскими) и венгерскими пленными, освобождавшимися по условиям Брестского мира, которые должны были снова принять участие в войне. Это взбесило чехов и словаков. Где-то на станции случилась их стычка с венграми. И из этой искры летом 1918 года разгорелось пламя мятежа — чехословаки восстали против Советской власти. (И перерезали путь возвращения из плена немцам и венграм.) Успехи чехословаков были поразительны. Красная армия не смогла оказать им никакого сопротивления. В России приличные люди их встречали как братьев-славян и как авангард цивилизованного мира, пришедшего на помощь против большевиков. А на западе чехословаки летом 1918 года стали легендой. Тогдашняя тяжелая военная ситуация делала хорошие вести особенно желанными. Легионеров сравнивали с античными героями — с походом 10 тысяч греков вглубь Персии в IV веке до н. э. (описан Ксенофонтом в «Анабазисе»). Они действительно, как мы уже знаем, тогда принесли западным союзникам пользу большую, чем принесли бы в Европе. Но уже осенью того года чехословаки стали выдыхаться. Мировая война кончилась. Независимая Чехословакия родилась. Красная армия усиливалась. В конце 1918 года Колчак был провозглашен в Омске Верховным правителем. Прежняя демократическая (эсеро-меньшевистская) власть была разогнана. Чехословаки этого не одобрили. Хоть они и не вмешались, но их отношения с правительством Колчака сразу стали прохладными. Большинство легионеров не видело смысла дальше расхлебывать русскую кашу. Многие думали так и в Праге, тем более, что у самой новорожденной Чехословакии возникли пограничные споры с соседями. И легион, теперь уже ставший чехословацкой военной частью, был нужнее на Родине.