На рубеже 1918–1919 годов легионеры организованно оставили фронт. (Ими управлял избранный войсками Национальный совет.) Они тогда ещё согласились охранять Транссибирскую магистраль и свирепо отгоняли от неё красных партизан. Но прежде всего потому, что эта дорога нужна была им самим для отступления во Владивосток и вывоза приобретенного в России имущества. А его много было! Жалование чехословакам платили то русские правительства, то французы. Легионеры своё жалование не проматывали, а организовали финансовые учреждения по аккумуляции этих денег и централизованной закупке всего, что можно было вывезти. В тогдашней, погрузившейся в хаос России, всё, кроме предметов первой необходимости, шло за бесценок. И чехословаки скупали всё. От промышленного оборудования и цветных металлов, до редких книг и мехов. Всё это было погружено в 20 000 (!) вагонов и двигалось к Владивостоку. При этом легионеры занимали железнодорожный путь, совершенно не считаясь с нуждами колчаковской армии и беженцев. Это приводило к тяжелым последствиям. Несмотря на относительно небольшую численность чехословаков, долго никто не смел им перечить. Такова была их военная слава. Но в начале 1920 года под Иркутском красные перерезали чехословакам путь на восток, угрожая взорвать железнодорожный туннель. И желая избежать ненужных трудностей, те выдали на расправу Колчака (уже разбитого и ехавшего на восток в их эшелоне). Чем купили себе свободный проезд.
И легионеры сумели всё вывезти (вагоны продали в Китай). Было ли всё это имущество купленным, или отчасти и награбленным (произвольно конфискованным)? Действительно ли они захватили часть российского золотого запаса? Об этом белые говорили, а позже, в эмиграции, и писали. Не ясно, есть ли тут доля истины. К тому времени легионеры были для русских не «братья славяне», а «чехо-собаки». На них и вешали всех собак. А они, конечно, всё отрицали.
Но в мире помнили главным образом подвиги легионеров в 1918 году, повлиявшие на исход Первой мировой войны. О них вспоминали с благодарностью, пока для выражения этой благодарности ничего, кроме слов, не требовалось. А многие и в 1938 году, через 20 лет после тех подвигов, ожидали новых славных деяний. Тем более, что кое-кто из бывших легионеров был теперь в Праге на высших военных постах.
Считалось, что братство по оружию чехов и словаков во время войны в России укрепило Чехословакию. Но, как выяснилось, не надолго.
Решительные меры Праги смутили судетских немцев и Берлин. А Франция заявила, что готова выполнить свой союзнический долг перед чехами. Благоприятную для Праги позицию заняла и Москва. Инициатором этой политики принято считать Литвинова. Но, конечно, все это могло происходить только с согласия Сталина.
В Берлине забили отбой, а потом вдруг вспомнили свои недавние мартовские миролюбивые заявления. Казалось, война отодвинулась. В антифашистских газетах рисовали чехословацкого президента Эдуарда Бенеша в виде героического Давида, повергавшего Голиафа (Гитлера). А зря. Гитлер был упорен и не отступал при первой неудаче. Напряженность вскоре снова стала нарастать. Кстати, французский премьер-министр Деладье еще раз повторил, что обязательства Франции по отношению к Чехословакии «священны, и от их выполнения нельзя уклониться». Деладье считали человеком с характером. Французы называли его «воклюзский бык» — по названию местности во Франции, где родился Деладье, — Воклюз. Потом, после мюнхенского позора, его назовут «быком с рогами улитки». Но летом 1938 года его заявление испугало многих в Германии. Укрепленная линия на границе с Францией («линия Зигфрида») была еще не готова. Перевес пока оставался на стороне англо-французов. Но Гитлер шел напролом. И скоро стало ясно, что «умиротворители» его не подведут. В августе англичане взяли на себя мирное посредничество между Берлином и Прагой (вместо поддержки чехов). Из этого ничего не вышло, но Гитлер понял: в Лондоне очень не хотят воевать за Чехословакию. В начале сентября Англия предупредила французов, что если вспыхнет война, то в первые шесть месяцев помощь Англии будет ничтожной. Это секретное заявление подхлестнуло «умиротворителей» во французских верхах. Гитлер этого, возможно, и не знал, но чувствовал. И вот в сентябре 1938 года судетские немцы подняли вооруженное восстание. Чехи объявили военное положение и быстро навели порядок. Гейнлейн — фюрер судетских немцев — бежал в Германию. Десятки людей были убиты и сотни ранены. Но на дворе стоял не 1919-й, а 1938 год. Гитлер получил солидный повод для вмешательства. Наступили решающие дни.