Брагг видит, что Майло смотрит в его сторону, и кричит и машет ему. Майло медленно подходит.
— Бринни, мальчик! — улыбается Брагг, и взъерошивает волосы Майло. Любой другой получил бы пощечину за это, включая Роуна, но, каким-то образом, есть только привязанность, когда Брагг делает это.
— Что тут? — спрашивает Майло.
— Ух, транспортные дела, весь день, — говорит Брагг. — Автопарк… автопарк… вещи. — Он достает помятую бумагу из куртки, как будто собирается проконсультироваться с ней, затем лениво взмахивает ей, и кладет обратно. — Вещи, — повторяет он. — Нужно отвезти нескольких типов из Администрации на квартиры в Восточном Городе, потом забрать кое-что со склада на обратном пути. Шины, я полагаю. Шины и канистры с прометиумом. Снаружи жарко, так ведь?
Майло кивает.
— Не жарко, — уточняет Брагг, задумавшись на мгновение. — Но неправильная жара, понимаешь? Жара – хорошо, но это влажно. Липко.
— Удушливо, — говорит Майло.
Брагг смотрит на него, прищурив один глаз, покачивая указующим пальцем в направлении мальчика.
— Это именно то слово. Удушливо. Ты как?
— Так себе, — говорит Майло. — Думал, что смогу пробраться в кладовые, вздремнуть там, где есть циркуляция воздуха.
— Это намного лучший план, чем у меня, — говорит Брагг.
— Хотя, у меня нет пропуска, — говорит Майло.
— Нет пропуска?
— Никогда не давали. Не комбатант.
Брагг нахмуривается. — Можешь взять мой на время. Возьми мой.
— Я не думаю, что так работает разрешение на доступ, — говорит Майло.
Брагг кивает, отмечая здравый смысл. Он вытаскивает керамическую фляжку из набедренного кармана. Она обернута тканью до горлышка. Он предлагает ее Майло.
— Слегка рано, — говорит Майло.
— Слегка поздно, — поправляет его Брагг. — Никогда не рано. Я на этом, хм, с прошлой ночи? Какой сейчас день?
Он делает глоток. Майло может кратко чуять сакру, как и запах Танита в соке налового дерева. И наилучшее качество, тоже. Домашнее варево Брагга заслуженно известно.
— Ты обезвожишся, — говорит Майло.
— Нет, нет, — говорит Брагг. — Я все продумал. Система. — Он хлопает по другому набедренному карману. — Я чередую с водой. Гидрация, затем капля сакры, чтобы держать себя в тонусе. Гидрация, тонус, гидрация, тонус.
Он произносит слова, словно мантру, с покачиванием своих рук и верхней части тела. Майло не может не смеяться.
Звучит сирена, на краткое время заглушая шум молитвенных горнов, двигателей и силовых драйверов.
— Ой, мне пора, — говорит Брагг.
— Увидимся, — говорит Майло.
Сотрудники Администратума и другой персонал выходят на двор, вместе с несколькими Литусцами и водителями Муниторума. Старший помощник начинает выкрикивать приказы о перемещении, считывая с планшета. Люди группируются, и направляются к ожидающим грузовикам. Водители тушат пятками свои сигареты с лхо. Майло видит, что Брагг направляется к одному из транспортников-6, грузовику с закрытым кузовом с зарешеченными окнами вокруг пассажирского отделения. Брагг говорит с двумя клерками Администратума и младшим офицером Литусцев, ожидающими рядом с грузовиком. У них всех сумки.
Затем Брагг поворачивается и машет Майло, подзывая.
— Что такое? — спрашивает Майло, подходя к нему.
— Ожидалось, что Гатс будет моим партнером, — говорит Брагг. — Читать карту, ну ты знаешь.
— И?
— Его отозвали, в последнюю минуту. Очевидно, ему нужно отвести Гаунта к Восточным Вратам. Хочешь прикрыть?
— Поехать вместе?
— Ага, и читать карту. Ты можешь читать карту?
— Могу.
— Хорошо, потому что я не могу, — говорит Брагг.
— Я не уполномочен. Без бирки.
— Ну, я знаю тебя, — говорит Брагг, — и ты сделаешь мне одолжение, потому что в противном случае мне придется сидеть здесь еще два часа, а это никого не сделает счастливым, особенно меня. — Он смотрит на мальчика. — Помоги мне, — говорит он. — Что ты еще собираешься делать? Торчать здесь весь день?
Именно это, думает Майло. В точности и абсолютно это, сегодня, и завтра, и послезавтра.
Он, мгновение, обдумывает это. Что-то, инстинкт, которому он, все еще, учится доверять, говорит ему, что он не должен говорить «да». Не потому, что это может навлечь на него и Брагга проблемы за отступление от операционного протокола, хотя это было именно этим, но из-за глубокой, смутной тревоги. Но, тот же самый инстинкт, так же, говорит ему, что именно поэтому он должен поехать.