Корбек заканчивает со своей сигарой, говорит Домору оставаться на месте и присматривать за транспортником, затем бредет к главному зданию. Огромные колонны, большие, как взрослые деревья нала, стоят по бокам от входа, подобно галерее темплума. Внутри, это тоже похоже на темплум – огромный неф с мраморным полом, и постоянные окружающие тихие звуки шагов и голосов. Повсюду люди, крошечные в безмерном пространстве.
Он показывает свое удостоверение у стойки, и его просят подождать. Он ждет. Он улавливает несколько взглядов от проходящих офицеров и адъютантов, потому что он наиболее неофициальная, косматая, грубоватая фигура из присутствующих. И самая большая, тоже. Ему плевать. Он – единственная персона в нефе, которая выглядит так, будто, действительно, сражается за свою жизнь. Он раздумывает достать еще одну сигару и закурить ее, просто чтобы показать, насколько ему плевать, но есть черта, и он не хочет пересекать ее.
Ожидая, он видит офицера Флота, проходящего мимо неестественной походкой.
— Крефф! — восклицает Корбек. Человек останавливается. Он узнает Корбека с некоторым удивлением.
— Полковник, — произносит он, делая символ аквилы. — Что вы здесь делаете?
— Служу Трону. А вы?
Крефф – исполнительный офицер на фрегате под названием Наварре, который до сих пор был транспортником полка. Парни из боевого флота – отдельная порода, и большинство, кажется, относятся к Астра Милитаруму, в лучшем случае, с презрением, или, в худшем, как к багажу. Флот и Гвардия, связанные долгом, разделенные службой, соперники целую вечность, словно чуждые культуры, пытающиеся ужиться. Но Крефф, он кажется нормальным. Почти человеком.
— Мы оставались на месте недели, — говорит Крефф. — Высокий якорь, кое-какие мелкие пикетные дела. Я предполагал, что мы торчим на месте, ожидая вашей погрузки на борт.
— Предполагал? — спрашивает Корбек.
— Я не знаю, — говорит Крефф. — Приказы о погрузке не пришли. Меня позвали присутствовать на флотском брифинге. Нам сказали подготовиться к перемещению, через несколько недель.
— Куда? — спрашивает Корбек.
— Я не знаю, сэр.
— Забрать или оставить?
— Этого я тоже не знаю.
Корбек вздыхает.
— У меня ощущение, что вы отправитесь без нас, — говорит он. — У меня ощущение, что мы останемся здесь.
Первое, что Генерал Хадрак говорит ему, становится сюрпризом.
Он говорит, — Колм! Рад, что ты смог прийти!
Корбека только что привел в приемную Слоканский адъютант, и называние его по имени застает его врасплох. Значит, это теперь вот так. Он – один из приятелей. Или это то, что делает Хадрак, чтобы подчеркнуть заботливое отношение.
Здесь амасек. Здесь какой-то причудливый шведский стол, обслуживаемый полированными, молчаливыми сервиторами. Они сидят в комфортных креслах перед высоким окном, сквозь которое струиться солнечный свет. Нет никакого стола, разделяющего их.
Корбек ожидает светского разговора – светского разговора, или обычной пустой болтовни – но Хадрак воодушевлен, и говорит какое-то время, без соблюдения формальностей, насчет определенных проблем с безопасностью в провинциях Вольтеманда, демонстрируя значительные и специфические знания. Он первый старший офицер, которого встретил Корбек, который, кажется, так же хорошо понимает в том, что происходит, как и Гаунт. Затем разговор переходит к Танитскому Первому, и Хадрак, кажется, много знает. Он сделал свою домашнюю работу, прочитал, и это впечатляет Корбека.
— Гаунт интересный парень, — говорит Хадрак. — Я имею в виду, фантастически эффективный в поле. Настоящая восходящая звезда. После Балгаута, ну… Он мог бы выбрать из нескольких должностей. Были разговоры...
Он делает паузу. Корбек закончил со своей едой, и неловко держит пустую тарелку, неуверенный, что с ней делать. Хадрак балансирует своей на бедре, без усилий, и делает жесты, пока говорит, без видимого страха, что она соскользнет. Корбек не уверен, что может сделать это, но, здесь больше некуда положить тарелку. Там, где раньше был недостаток кресел, теперь есть недостаток боковых столиков.
— Разговоры, сэр? — спрашивает он.
Хадрак нахмуривается.
— Ох, это все была политика, на самом деле. После смерти Слайдо. Смена режима, можно сказать. Те офицеры, которые были внутри, внезапно ушли, и наоборот. Макарот, да благослови Трон его усилия, хотел, чтобы высшее командование было населено своими. Так всегда бывает.