— Да, — произносит она, с абсолютной уверенностью. Она расстегивает застежку-молнию на своем капюшоне, и опускает его вниз, расстегивает верхнюю часть своего макинтоша. Роун видит, что теперь люди смотрят: ее волосы настолько белокурые, ее кожа настолько бледная. Она даже больше иномирец с убранным капюшоном. Она тяжело дышит, почти задыхается.
— В этих вещах становится очень душно, — говорит она, обмахивая свое лицо.
— Ага, мне не нравятся эти охлаждающие костюмы. Лучше просто привыкнуть, — говорит он. — К жаре, я имею в виду. С этими костюмами проблема в конденсации. Запечатав его и работая весь день, все окончится тем, что вы будете перед сном выжимать свои панталоны.
Она смотрит на него, с каменным взглядом.
— Просто говорю, — говорит он.
— Значит, это будет иметь огромное влияние? — говорит он, потому что пауза затянулась слишком надолго.
— Да. Это не моя работа, понимаете. Это генеральная информационная программа, которой Администратум отдал предпочтение в ответ на некоторую обратную связь, полученную от оккупационных сил. И высшее командование полагает, что она полезна, и мне поручили ее. Поэтому, я обратилась с просьбой на практическое распределение, чтобы принять участие в процессе инструктажа. И, я, я уверена, это то, чего я хотела.
Она смотрит на него. Ее глаза очень голубые.
— Там, где я работала, — произносит она, — на Сан Велабо, у меня не было окна.
— Здесь у них нет многих, — говорит он. — Больше нет.
— Я на открытом воздухе, майор.
— Я предполагал, что отсутствие солнечного света объясняет то, насколько вы бледная. Объясняет все, насчет вас.
Она нахмуривается.
— Нет, — говорит он. — Вы с Хулана, Я знаю. Это была шутка.
— Разве вы не верите, что практика перевешивает теорию, майор? — спрашивает она.
— В большинстве случаев, — кивает он. — Почти во всем, на самом деле. За исключением моей линии работы, где практическая часть чересчур отсасывает.
Старая женщина возвращается, и ставит вещи на стол между ними; тяжелые миски с каким-то тушеным блюдом, маленькую тарелку с пресным хлебом, порезанным на куски, тарелку с блюдом из сдобренных специями и жареных овощей, две маленькие стеклянные стопки, и флягу. Трудно сказать, что это за еда. Женщина произносит несколько слов, но, опять же, местный диалект проходит мимо них. Она, тотчас, снова уходит.
— Я думаю, что это гелшахе, — говорит Эйволт, уставившись в свою миску. — Я думаю, что она сказала это слово. Это тушеная задняя часть грокса. Обычная Бишрабийская кухня.
Роуну, на самом деле, плевать, что это такое. Это хорошо пахнет. Он тянется к фляге. Это старая емкость для воды, выпущенная Муниторумом, но она была использована повторно, и в ней не вода. Жидкость прозрачная со слабым запахом фенхеля. Он наливает немного в их стопки.
— Это не вода, — отмечает она.
Он пробует. На вкус слегка напоминает сакру.
— Нет, — говорит он, подавляя кашель.
— Баху, — говорит она, развеселенная. — Местное пойло из зерна.
Она откидывается назад, не прикасаясь ни к своей еде, ни к стопке.
— Это едва ли завтрак, — говорит она. — Или вода. Или кафф. И мы понятия не имеем о гигиенических протоколах, за исключением того, что они, вероятно, необязательные. Нам нужно гидратировать и достать несколько упаковок с едой...
Роун зачерпывает немного тушеного блюда куском хлеба. Вкус насыщенный и очень острый, вероятно для того, чтобы замаскировать плохое качество ингредиентов, и он очень чуждый для него. А, так же, это самая вкусная вещь, которую он ел за последние месяцы.
Он с жадностью съедает еще немного, затем делает должный глоток пойла. — Ресурсы растянуты, — говорит он ей.
— Да, но... — произносит она, нерешительно.
— Это – практика, — говорит он. — Этого же вы хотели, так ведь?
Она, мгновение, пристально смотрит на него, пока он ест. Она поднимает свою стопку.
— Пакс Империалис, — произносит она, провозглашая тост, а затем опрокидывает стопку одним глотком.
Один-шесть-пять мобильный ждет Гаунта на командном пункте на краю города, всего лишь в нескольких сотнях метров от Восточных Врат. Это, всего лишь, кучка обветшалых рокритовых амбаров, реквизированных для этой цели, но они предоставляют кое-какое укрытие от дневной жары. Гаунт стряхивает дорожную пыль со своей фуражки, пока входит внутрь.
— Предметы возвращены, сэр, — говорит Сержант Брэй, делая жест в сторону объектов, лежащих на брезенте на изрытой ямками земле. Есть несколько оружий, некоторые из них повреждены, и два ящика со взрывчаткой.