Он произносит эту последнюю часть, смотря на карту на подставке.
— Сейчас, моей главной целью, конечно же, является установление временных правительств, и поддерживание первых шагов Администратума, пока они едут туда, чтобы взять контроль над жизненно важными органами власти и управления этого мира. Это работа, которая, я понимаю, вызывает внутренний стон у всех кадровых солдат здесь, но она необходима. Губернаторы провинций были назначены, и нам нужно убедиться, что они на своем месте и что их защищают, пока они выполняют свои обязанности.
Хадрак снова смотрит на карту.
— Чертов угол этой... — бормочет он. — У кого-нибудь есть гвоздик? Кнопка?
У Корбека есть кнопка. У него есть кнопка. Он не хочет говорить об этом.
— Позвольте мне, мой лорд, — говорит офицер Слоканцев. На нем впечатляющая униформа Королевского Пятого. Он подходит, и прикалывает край карты на место ударом короткого кинжала.
Все смеются. Хадрак хлопает.
— Очень хорошо, Курт, — говорит он. — И, в качестве примера, что Курт только что сделал – это продемонстрировал разносторонность, сообразительность и импровизацию. Этим вещам нужно будет быть нашими лозунгами здесь, на Вольтеманде. Работая вместе с Департаменто Муниторум, я буду, конечно же, прилагать все усилия, чтобы вы все были обеспечены всем, что вам нужно, чтобы сделать эту работу. Николай, я знаю, что у Метиса прискорбно не хватает боеприпасов. Василий, ты торопил меня насчет нехватки транспортных средств в Верхнем Волтаре...
— Медикаменты, — говорит Корбек.
— Простите?
— Провинция Винкула, — говорит Корбек. — Нам очень не хватает медикаментов. Для солдат и населения.
— Именно так, — говорит Хадрак.
— У меня есть список, — добавляет Корбек, потянувшись к своему карману.
— Да, вы можете отдать его одному из моего штаба чуть позже, полковник, — говорит Хадрак. — Суть в том, что я дам вам инструменты для работы, когда смогу. Просите, и получите. Но, у нас будет дефицит во многих областях, пока линии снабжения не заработают на оптимальных уровнях, так что, до тех пор – разносторонность, сообразительность и импровизация. Мы становимся изобретательными. Мы делаем. Если у нас нет досок и составных для строительства передовых баз, мы используем местный кирпич. Если у нас нет поставок еды, мы используем местное производство. Если у нас нет тракторов, чтобы очистить магистрали, мы используем перевозимые орудия...
— Что нам делать, чтобы видеть в этом проклятом тумане? — спрашивает один из Тавианцев. Все смеются, включая Хадрака.
— Я слышал, что это вина Танитцев, — говорит офицер из Слоканского Пятого.
— Простите? — говорит Корбек. Все улыбаются.
— Враг открыл городские каналы, когда вы штурмовали шлюз, — говорит Слоканец. — Затем вы подорвали западные водоотводы. Крупное наводнение, прямо в долине. Бокоре вышла из берегов. Вот, почему у нас тут туман уже недели.
Корбек кивает. Пауза немного не соответствует комфортной.
— Ну, Волтис был взят, — говорит Хадрак. — Это главное, Курт. Небольшой туман никогда никому не вредил. Моя точка зрения такова, что мы используем все, что можем.
— Что насчет медикаментов? — спрашивает Корбек. — Что нам использовать для этого?
— Ну, — произносит Хадрак. — Я, ух...
Позади него стук. Изгиб тяжелой карты вырвал кинжал Слоканца и бросил его на пол.
Корбек поднимает кинжал. Он очень легкий. Клинок длиной едва ли с его указательный палец. Он отдает его Слоканскому офицеру. Затем он приглаживает изогнувшийся угол карты и вонзает в него свой серебряный клинок. Шесть сантиметров клинка выходят с другой стороны доски.
— Иногда импровизация не длится долго, — говорит он.
IV
Они называют это лесом, но это не лес, не такой, какой был на Таните.
Отдельно стоящие, кривые деревья с белой корой и вялыми серыми листьями. — Сорняки, — делает замечание Ларкин, поэтому они будут называть их так. Их рядок над автомобильным мостом, а затем более густая лесистая местность покрывает долину за низиной.
Рассвет, сразу после него. Свет низкий и жесткий, и они за восточными окраинами Винкулы, где городская дорожная сеть встречается с сельским шоссе. Если инсургенты убежали по этому пути, тогда они давно пропали. Это открытая территория, холмистая. Местные знают пути. Они знают о фермах, амбарах, силосных башнях, которые стоят, одинокие и изолированные, на фоне горизонта. Они знают, где спрятаться.