- Что касается красоты, это как сказать, – отозвался адвокат. – Чересчур уж она велика и толста, может, потому на неё никто из завидных женихов до сих пор не позарился. Зато, – спохватился он, – работящая и сердце у неё доброе. Поверите ли, когда Асми ещё жила с нашими родителями, хозяйство у неё шло не хуже, чем у любого мужчины. Она всё сама делала, такая сильная. Мы ведь не из зажиточных, батраков у нас никогда не было, так Асми сама косила и пахала... Когда сир Альвин забрал её в Бейль, к себе в услужение, все думали, что Асми так и останется прачкой до конца своих дней. А она, гляди-ка, до ключницы дослужилась! Значит, сир Альвин доверяет ей...
Последние слова Герард произнёс с гордостью за сестру и умолк, услышав энергические восклицания Асми, адресованные своему господину:
- Да успокойтесь уже, сир Альвин! Нет здесь никакого купца! И дамы Изабетты тоже нет. Полно чудачить, забудьте о них!
Но сир Альвин не обращал внимания на уговоры служанки и упрямо повторял дребезжащим голосом:
- Я проучу этого гнусного соблазнителя, я не отдам ему мою Изабетту! Асми, разве ты не видишь? Вот же они, во дворе! Бежать удумали, и повозка уже наготове!
Служанка настигла сира Альвина и, свободной рукой схватив его под локоть, попыталась остановить его.
- Говорю же: нет здесь ни торговца, ни вашей жены, – повторила она.
Но сир Альвин сопротивлялся изо всех сил, рвался вперёд и грозил кому-то (судя по всему, нам с Герардом – потому как принял нас за сбежавшую мадам Изабетту и её любовника) иссохшею рукой.
- Купец приехал! – кричал он. – Купец приехал и теперь увезёт мою жену! Изабетта, стой, Изабетта! Сейчас же отойди от него! Отойди от этого пакостника, не то я за себя не ручаюсь! Асми, где мой арбалет?
При ближайшем рассмотрении я смогла, наконец, составить полный портрет хозяина Бейля. Его одежда казалась ещё старее, чем он сам: видно было, что сир Альвин не баловал себя – держался, что называется, в чёрном теле. Он был худ; с покрытыми ужасающей щетиной, впалыми щеками, с длинной, тонкой шеей и плоским утиным носом, который выдавался вперёд. Его лицо, на котором как будто навечно застыло сердитое выражение, показалось мне болезненно-бледным, а его глаза ярко горели лихорадочным блеском.
Я растерялась, не зная, как себя вести с человеком, впавшим в буйную истерику, вызванную обострением явной психической болезни.
Зато Герард подошёл к хозяину Бейля и, почтительно поклонившись, спокойно сказал:
- Позвольте приветствовать вас, сир Альвин. Рад, очень рад нашей встрече.
Тот перестал вырываться и взглянул на адвоката настороженным взглядом из-под красных опухших век.
- А-а-а... кажется, Герард, брат Асми? – немного погодя проговорил сир Альвин, и я обрадовалась: ну, слава богу, в его помутнённом рассудке, кажется, прояснилось.
- Да, Герард. Мэтр Герард Мелло, – подтвердил свою личность адвокат.
- Вы знаете, мэтр, купец снова приехал в Бейль! – часто мигая ресницами, сообщил сир Альвин тоном обиженного ребёнка. И это заставило меня усомниться в том, что кризис действительно миновал, а значит, моя радость оказалась преждевременной.
Герард выпрямился и решительным голосом проговорил:
- Купца здесь нет и он больше никогда не появится в Бейле, потому что его убили разбойники. Можете мне верить, сир Альвин.
Беззубый рот сира Альвина широко открылся, что, должно быть, означало улыбку:
- Никогда не появится? Вы говорите, что соблазнитель моей жены больше никогда здесь не появится? Это правда?
- Не появится, – твёрдо повторил Герард, обменявшись с Асми быстрыми взглядами.
- Честное благородное слово? – допытывался сир Альвин, боясь поверить своему нечаянному счастью.
- Честное благородное слово, – торжественно произнёс адвокат.
Только теперь сир Альвин совершенно успокоился, и по его лицу разлилась блаженная улыбка, которая разглядила все его морщины; Асми протянула брату свою большую красную руку.
- Благодарю тебя, Герард, – сказала она. – Наверное, ты единственный человек во всём королевстве, кто умеет его убеждать.
После этого Асми присела передо мной в знак уважительного приветствия.
- Добро пожаловать в Бейль, мадам Джанина, – громко проговорила она и искоса взглянула на сира Альвина: будто проверяла, какой будет его реакция.
Услышав имя дочери, сир Альвин встрепенулся и как будто только теперь заметил моё присутствие.
- Джанина? – Он подался ко мне всем телом, приглядываясь. – Это в самом деле ты, Джанина? Твоё имя – Джанина, не Изабетта?