– Где ты боролся с ним?
– Там, где отец твой упал, когда моя пуля пробила ему оба колена.
– Уфф! Значит, ты – Олд Шеттерхэнд? – вырвалось у Пиды.
– А ты разве не понял? Не я ли сшиб тебя с ног ударом кулака? Да и кто, кроме Виннету и Олд Шеттерхэнда, осмелился бы вторгнуться в ваше селение и похитить сына вождя?
– Уфф! Тогда я должен умереть. Но ты не услышишь от меня ни криков, ни стонов!
– Убивать тебя я и не собирался. Мы не такие убийцы, как вы… Если твой отец выдаст обоих бледнолицых, ты будешь свободен.
– Сантера и Хокенса?
– Ты понимаешь с полуслова…
– Он выдаст их, – торопливо произнес индеец, – ибо сын дороже ему, чем сотня Хокенсов, а Сантера он вообще ни во что не ставит.
С этого момента Пида перестал сопротивляться. И тут вдруг начался такой сильный дождь, что мне трудно было разглядеть наш остров. Пришлось прижаться к густому лиственному дереву, чтобы переждать под ним непогоду и встретить начало дня.
Ожидание было томительным. Дождь не переставая хлестал потоками, а утро почему-то все не наступало. Я успел вымокнуть до нитки и теперь согревался гимнастическими упражнениями. Молодой индеец спокойно и неподвижно лежал на земле, но он был более закален, чем я тогда.
Наконец ливень прекратился так же внезапно, как и начался. Стало светать, но вокруг еще колыхался густой туман. Мне удалось все же найти место переправы на наш остров, и я громко окликнул своих.
– Это мой брат Шеттерхэнд? – услышал я голос Виннету.
– Да, это я.
– Плыви сюда! Кричать не нужно. Это опасно.
– Со мной пленник. Пришли мне хорошего пловца, и пусть он захватит крепкие ремни.
– Я сам приплыву.
Как я был рад, что он не попал в лапы кайова! Вскоре голова апача вынырнула из воды и тумана. Выйдя на берег и увидев индейца, он удивился:
– Уфф! Это же Пида, сын вождя! Где поймал его мой брат?
– На берегу реки, недалеко от острова Хокенса.
– Ты видел Хокенса?
– Нет. Но я слышал его разговор с этим Оленем. Мне, может быть, и удалось бы его освободить, но они в тот момент заметили тебя, и мне пришлось скрыться.
– Досада! Я уже приблизился к палатке Сантера, как вдруг мне навстречу вышло несколько кайова. Пока я прятался в траве, они остановились и стали разговаривать. В это время один из них что-то заподозрил, и они двинулись в мою сторону. Пришлось подняться и бежать. Они заметили меня при свете костров и даже узнали. Я прыгнул в воду, поплыл против течения, перебрался через реку и потом дошел до лагеря. Но Сантера я так и не видел.
– Скоро увидишь. Этот молодой воин вроде не против его обмена на Сантера и Хокенса. Я уверен, что и отец его не станет возражать.
– Уфф! Мой брат Олд Шеттерхэнд действовал безумно смело, захватывая в плен Пиду, и это лучшее из всего, что он мог бы сделать.
Говоря о том, что Виннету скоро увидит Сантера, я не думал, конечно, что это произойдет всего через несколько минут. Мы поместили пленника между нами таким образом, чтобы его плечи касались наших, а голова оставалась над водой. Хотя его руки были связаны, он мог плыть, действуя ногами. Пида не сопротивлялся, и мы дружно поплыли втроем к острову.
Густой туман все еще окутывал реку, и обзор был не дальше десяти метров. Однако, как известно, слышать в тумане можно, да еще и очень хорошо. Мы находились уже вблизи берега, когда Виннету прошептал:
– Тихо! Я слышу звуки.
– Что именно?
– Похоже, удары весел.
– Тогда остановимся.
– Хорошо. Послушай!
Мы осторожно делали слабые движения, чтобы только держаться на воде. Виннету не ошибся: кто-то действительно плыл на каноэ вниз по реке и, очевидно, спешил, ибо, несмотря на силу течения, пользовался веслом.
Лодка вскоре приблизилась. Что нам было делать? Прятаться? Но это мог быть вражеский лазутчик. Во всяком случае, нам не мешало бы узнать, кто он такой. Я бросил вопросительный взгляд на Виннету. Тот понял меня и ответил шепотом:
– Остаемся здесь! Я должен знать, кто это. Возможно, он и не заметит нас.
Высунув из воды только верхнюю часть головы и не производя ни малейшего шума, мы внимательно наблюдали за происходящим. Молодой индеец был возбужден не менее нас. Он мог бы выдать нас криком, но почему-то не сделал этого. Наверное, Пида поверил в нашу честность и не сомневался в своем скором освобождении.
Удары весел раздавались все ближе, и вот из тумана показалось индейское каноэ. Кто же сидел в нем? Несмотря на решение молчать, Виннету не сдержался:
– Сантер! Он может скрыться!
Мой обычно спокойный и уравновешенный друг пришел в такое возбуждение, что решил немедленно плыть к лодке, забыв, что, как и я, он привязан к Пиде.