Стоявшие вокруг меня краснокожие ни одним движением не выдали своих эмоций, вызванных моими словами. Глаза вождя пылали гневом. Он понимал, что ничего не может со мной сделать, не подвергнув опасности жизнь своего сына. Со скрежетом на зубах он спросил меня:
– Как он оказался в ваших руках?
– Вчера я был на острове, когда он разговаривал с Сэмом Хокенсом, а потом сшиб его с ног и взял с собой.
– Уфф! Олд Шеттерхэнд – избранник Злого Духа, который его хранит! Где теперь мой сын?
– В надежном месте. Позже он сможет сам сказать тебе, где именно. Ты видишь, что я не собираюсь убивать его. В наших руках находится еще один пленный кайова: я вытащил его из кустарника, откуда он подсматривал за нами. Этот пленник будет освобожден вместе с твоим сыном, если ты выдашь нам Сэма Хокенса.
– Уфф! Ты получишь его. Но сначала приведи сюда Пиду и другого пленника!
– Привести?! – засмеялся я. – И не подумаю! Я слишком хорошо знаю Тангуа – ему нельзя доверять! Я предлагаю за одного двоих и иду вам навстречу, но требую, чтобы вы отказались от каких бы то ни было тайных замыслов.
– Докажи нам, что Пида действительно находится у вас!
– Тебе недостаточно моего слова? Вздор! Я говорю – и значит, это так. Олд Шеттерхэнд – не какой-нибудь Тангуа! Покажи мне Сэма Хокенса! Я знаю, что его уже нет на острове, ибо вы не считаете это место достаточно безопасным. Мне надо переговорить с ним.
– О чем?
– Хочу знать, как вы с ним обращались здесь. От этого зависит дальнейший ход дела.
– Я должен посоветоваться со старейшинами, – сказал Тангуа. – Отойди к соседней палатке, и скоро ты узнаешь, что мы решили.
– Хорошо! Но поторопись! Если я не вернусь к назначенному времени, Пиду вздернут!
Виселица – самая позорная казнь для индейцев, и нетрудно представить себе ярость и негодование Тангуа. Отойдя к соседнему вигваму, я присел на землю, по-прежнему окруженный воинами. Между тем Тангуа созвал старейшин и начал с ними совещаться. Я видел вокруг себя искаженные гневом лица, но одновременно чувствовал, что мое бесстрашие производит определенное впечатление.
Вскоре Тангуа послал куда-то одного из воинов. Тот ненадолго скрылся и вернулся в сопровождении старого Сэма.
– Олд Шеттерхэнд, приветствую вас! – радостно воскликнул, увидев меня, Хокенс. – Я же говорил, что вы непременно придете! Неужто хотите вернуть себе вашего старого Сэма?
Он протянул ко мне свои связанные руки.
– Да, – улыбнулся я, – гринхорн явился сюда, чтобы удостовериться, что вы – величайший мастер по части выслеживания. Правда, бежите часто не в ту сторону.
– Отложите упреки на другой раз, достоуважаемый сэр! – насупился Хокенс. – Скажите лучше, где моя Мэри?
– Она у нас.
– А Лидди?
– Ваша «хлопушка» тоже в сохранности.
– Ну, в таком случае все в порядке, если не ошибаюсь. Попробуем-ка выбраться отсюда, а то что-то здесь скучновато стало!
– Терпение, дорогой Сэм, терпение! Вы ведете себя так, будто ничего особенного не случилось и ваше освобождение отсюда – сущий пустяк.
– Так оно и есть, черт возьми, по крайней мере для вас… Хотел бы я знать, есть ли вообще что-нибудь на этом свете вам неподвластное?! Вы и с луны меня снимете, когда меня туда занесет, если не ошибаюсь!
– Шутки – дело хорошее, дорогой Сэм! Наверное, вам жилось тут неплохо.
– Неплохо? Скажите лучше: хорошо, просто здорово! Кайова любили меня, как мать своего ребенка. Я чуть было не сошел с ума от их поцелуев и объятий! Меня закармливали, как невесту, а когда приходило время спать, мне даже ложиться не нужно было, ибо я и так все время валялся без дела.
– Они вас не обобрали?
– Как же! Дочиста!
– Все, что уцелело, вы сейчас получите назад. Совет старейшин, кажется, подходит к концу.
Я сообщил вождю, что не могу больше ждать, после чего состоялись недолгие, но очень решительные переговоры, из которых я вышел победителем, ибо не сделал ни одной уступки вождю, трясущемуся за жизнь своего сына. В конце концов было решено, что четыре вооруженных воина проводят меня и Сэма до нашего лагеря, где заберут обоих пленников.
Я добился многого, настояв на немедленном освобождении Сэма. Данному мной обещанию поверили, как и всегда верили впоследствии слову Олд Шеттерхэнда. Но я так и не сказал, где находился наш лагерь.
Когда Сэму развязали руки, он поднял их вверх и воскликнул:
– Свободен, опять свободен! Никогда не забуду этого, сэр! Постараюсь впредь не ходить влево, когда ваша благословенная нога ступает направо.