Когда остальные вернулись в лагерь, они тут же последовали нашему примеру и разожгли костер. Однако у них все обошлось не столь мирно, как у нас. Мяса они привезли немало, но каждый стремился жарить отдельно для себя и при этом многим просто не хватило места. В конце концов им пришлось съесть свои порции полусырыми.
Самый лучший кусок – фунта эдак на три – действительно достался мне, и я съел его целиком. Любой посчитал бы меня обжорой, хотя я всегда ел меньше других, находившихся в моем положении. Тому, кто сам не испытал подобной жизни, трудно представить, сколько мяса может или даже должен потреблять вестмен.
Во время еды вестмены живо принялись обсуждать подробности нашей охоты. Из разговоров выяснилось, что, увидев убитых бизонов, они несколько изменили мнение обо мне и моей «глупости».
Следующим утром я почти уже взялся за работу, как вдруг заявился Сэм и сказал:
– Оставьте ваши инструменты в покое, сэр! Сегодня будет кое-что получше.
– О чем вы?
– Скоро узнаете… Седлайте жеребца – сейчас же едем!
– Прогуляться? А работа?
– Тьфу! Вы еще не натрудились? Думаю, что к обеду вернемся. Тогда можете измерять и вычислять, сколько душе угодно!
Я предупредил Банкрофта, после чего мы отправились в путь. Всю дорогу Сэм вел себя как-то очень странно, а я, естественно, молчал о том, что уже знаю его намерение. Мы ехали по уже знакомой нам дороге, пока не достигли долины, имевшей четыре английские мили в длину и две в ширину. Со всех сторон ее окружали поросшие лесом холмы, а посередине бежал широкий ручей, питающий влагой буйно разросшуюся траву. С севера сюда можно было попасть только через узкий проход между двумя вершинами, а на юге прерия переходила в долину, по которой мы сюда и приехали.
Когда мы прибыли на место, Сэм Хокенс окинул равнину изучающим взглядом и направил коня дальше, вверх по ручью. Вдруг он резко осадил животное, спешился и, перескочив через ручей, стал тщательно осматривать примятую траву. Через несколько минут он молча снова вскочил в седло и двинулся дальше, но уже не на север, а под прямым углом на запад, так что вскоре мы оказались в западной части долины. Здесь Сэм слез с коня и, стреножив его, пустил пастись. С момента обнаружения следа вестмен не промолвил ни слова, но на его бородатом лице, словно луч солнца, блеснула улыбка явного удовлетворения. Только теперь охотник обратился ко мне:
– Слезайте, сэр, и хорошенько привяжите своего чалого! Подождем здесь.
– Но зачем же крепко его привязывать? – якобы удивленно спросил я Сэма, хотя отлично знал, в чем дело.
– Иначе вы легко можете его лишиться. Частенько бывало, что лошади в таких случаях удирали.
– В каких?
– Не догадываетесь?
– Нет.
– Может, угадаете?
– Мустанги?
– Хе! Как это вы вдруг догадались? – спросил он, удивленно уставившись на меня.
– Читал когда-то о том, что домашние лошади, если их крепко не привязать, охотно уходят с дикими мустангами.
– Дьявол вас возьми! Все-то вы читали – ничем вас не удивишь!
– А вы хотели меня удивить? Охотой на мустангов?
– Конечно!
– Вряд ли удалось бы! Удивить можно только тем, о чем ничего не знаешь. А вам все равно пришлось бы рассказать мне обо всем до прихода мустангов.
– Соображаете, хм… Так знайте: мустанги уже побывали здесь!
– Это их следы мы видели по дороге?
– Да! Они вчера здесь прошли. Передовой отряд, разведка, стало быть! Поверьте мне, мустанги в высшей степени умные животные. Их маленькие отряды всегда идут впереди и по бокам табуна. У них есть свои офицеры, прямо как в армии, а вожаком всегда выбирают самого опытного, сильного и смелого жеребца. Пасутся они на одном месте или кочуют, но табун всегда окружен жеребцами, за которыми идут кобылы, и только в самой середине находятся жеребята. Я уже вам рассказывал, как ловят мустанга с помощью лассо. Помните?
– Само собой!
– Хотите поймать хотя бы одного?
– Разумеется.
– Сэр, к полудню вы получите такую возможность!
– Благодарю, но я не воспользуюсь ею.
– Что? Дьявольщина! Почему?
– Конь мне не нужен.
– Разве настоящий вестмен спрашивает, нужен ему конь или нет?
– В моем представлении благородный вестмен выглядит иначе.
– И как же?
– Вчера вы рассказывали о белых горе-охотниках, убивающих сотни бизонов вовсе не ради мяса. Я уверен, что это наносит вред животным и индейцам, ведь мы лишаем их пропитания. Согласны со мной?
– Конечно!
– То же самое и с лошадьми. Не хочу понапрасну лишать свободы ни одно из этих прекрасных животных. Зачем? Мне конь не нужен.
– Браво, браво, сэр. Именно так должен думать, говорить и поступать каждый нормальный христианин. Только с чего вы взяли, что лишите свободы мустанга? Это всего лишь удобный случай на практике проверить то, чему я вас учил. Хочу испытать вас!