***
- Хорошо выглядишь, принцесса.
Я посмотрела на отражение Ноа в зеркале. По торжественному случаю он надел черный — брюки, пиджак и гольф с высоким горлом, - и, определенно, в черном он был хорош.
- Просто хорошо?
- Окей, - вамп подошел ко мне. Нагнувшись, поцеловал меня в висок. - Ты выглядишь потрясающе. Великолепно. Охренительно, в общем.
- Так-то лучше, - довольно улыбнулась я.
Охренительно, значит. А ведь вамп прав.
Кремовый смокинг и узкие брюки подчеркивали мою худобу, которая казалась сегодня не болезненной, а даже изысканной, бронзовые смоки придавали глазам необыкновенную глубину, жемчуг ожерелья таинственно светился, а волосы лежали в идеальном высоком пучке. Конечно, мастерство специалистов сыграло свою роль, но никакой визажист и никакой стилист не смогли бы подарить мне покой. А вот у Ноа получилось. Я была безмятежна и уверена, что невозможного для меня не существует.
В тот вечер моя техника была безупречна, и «Бехштейн» покорялся не только моим движениям, но и моим мыслям. За окнами бушевала настоящая снежная буря, а в зале, утопающем в синем бархате и мерцании свечей, я играла классику: Опус 64 романтика Шопена, 9-ый этюд порывистого, искрящегося Дебюсси и транскрипцию для пианино «Танго смерти» огненного Вагнера. Возможно, это нечестно по отношению ко всем тем гениям, что творили на протяжении всех веков, но мое сердце отдано Вагнеру. Музыка разрушения — и священного возрождения в огне.
Это жаркое восхищение сплеталось в моей душе с ледяным ужасом — по той причине, что на концерте присутствовал не только Ноа, но и Джайлз Аббас.
***
Что и говорить, вблизи он выглядел еще лучше, чем на фото и видео. Джайлз галантно поцеловал мою руку, и на мгновение я была шокирована тем, насколько горяча его кожа. Букет багровых, почти черных роз окутал меня сладким ароматом.
- Очарован и восхищен вами, мисс Хейз.
За простыми словами, произнесение которых требуют приличия, мне чудится что-то почти непристойное. Зрачки янтарно-зеленых глаз вытягиваются в тонкие линии.
- Благодарю вас, - я едва заставляю себя ответить.
Когда вер уходит, я наконец могу выдохнуть. Он потрясающий, но уж очень меня пугает.
Ноа преподнес мне букет прекрасных тигровых лилий. Я видела в его глазах, что вамп хочет поцеловать меня, но — в зале была пресса. Вновь Эванс проявил такт, лишь улыбнувшись. Он подмигнул мне и едва заметно кивнул головой, давая понять, что будет меня ждать. Очень мило, но этот его такт почему-то раздражает.
- Ну что, как прошло твое знакомство с классической музыкой?
Когда Лилит нежно поцеловала меня на прощание, поздравив с успешным концертом, и администратор закрыл дверь — по моей просьбе, Ноа поднялся на сцену.
- Твоя игра совершенна, - сказал Ноа, протягивая мне стакан кофе из «Старбакс».
- Это не звучит как комплимент, - я сделала несколько глотков горячего напитка. После концертов я всегда пребывала в неком нервном волнении.
- Это было настолько круто, что я даже не знаю, какой комплимент будет тебя достоин, - усмехнулся вамп. - Я ничего не знаю о вдохновении и прочих тонких материях, но сегодня мне стало понятно, почему ты настолько худая.
Я иронично взглянула на Эванса.
- То есть, изящная, - поправился вамп.
- И почему же?
- Ты невероятно напряжена, когда играешь. Ты воспринимаешь это как тяжелую физическую работу?
Я была просто поражена этими словами. На несколько минут воцарилась тишина.
- Иисус и все святые, конечно, нет! Суть в том, что это наслаждение. Музыка — мое призвание, - возмутилась я.
- И по сути оно очень напоминает мое: мы оба умеем возвращать к жизни мертвецов, - задумчиво сказал Ноа.
Не успела я восхититься тонкостью этого замечания, как вамп задал вопрос:
- Надеюсь, у тебя остались силы еще раз сегодня сесть за инструмент?
О, это все очень интригует.
Мои пальцы вновь коснулись клавиш, а Ноа встал за моей спиной.
- Что бы ни случилось, не оборачивайся. Ты поняла меня? Ни в коем случае.
Я молча кивнула.
Ноа произносил заклинание, и слова ложились на мои руки тяжелыми цепями. С ужасом я осознала, что не могу играть, совершенно. Пальцы не гнулись, будто стали мраморными.
Я разучилась читать ноты и темп. Grave. Andantino. Vivace. Что это означает, ради всего святого?
Отчаяние сдавливает мне горло. Я не могу играть. Не могу оживить музыку.
Вдруг моих плеч касаются чьи-то руки — и это руки не Ноа.