- Не только Диких. Был период, когда договора между расами соблюдались еще хуже, чем сейчас.
Я даже не думала об этом. Мне это просто было неинтересно. До этого момента.
- Люди убивали нас, мы убивали людей.
Ноа ждал моего ответа, а я не знала, что сказать. Как я могу оценивать все эти хитросплетения, судить кого-то? Меня всегда больше интересовали мертвые композиторы, нежели живые современники.
- Что же, - медленно проговорила я, - надеюсь, учитывая глобальные проблемы, в этот раз у нас у всех будет шанс работать сообща и помириться.
Ноа засмеялся, и я опять уткнулась носом в шею вампа, прячась от взгляда черной луны.
- Вот что мило — употребить слово «мириться» в контексте государственных проблем.
Я шутливо ударила Ноа в плечо.
- Идем в дом. Мне нужно тепло. Да и охранники, - я указала взглядом на серьезных мужчин в черном, которые патрулировали этот участок территории, принадлежащей Сенатору, - уже подозревают нас в недобрых намерениях.
Признаться, я замечала, что они и на Мориса смотрят с сомнением, что уж говорить о выражениях их лиц, когда они открывали ворота для джипа Ноа. Благо, что в незапертую заднюю дверь войти нам никто не препятствовал.
Когда мы прошли в большой зал, оказалось, что все собрались там и внимательно слушают обращение Президента.
- Убедительная демонстрация силы, - произнес Сенатор. Сложно было понять, чего в его голосе было больше — восхищения или злости. Патрик Аддерли переоделся в рубашку в клетку и вельветовые брюки — удобная одежда для помощи в соборе.
Маделин Флаэрти говорила о том, что сейчас Штаты едины как никогда. Каждый гражданин, человек, вер или вампир, работает в меру своих сил для поддержания порядка в стране. Все под контролем.
Строгий синий костюм из тяжелого шелка, идеально уложенные темно-рыжие волосы, хищная оправа «кошачий глаз» - Президент не допускает ни малейшей слабости.
Мне приятно находиться в этой комнате, оформленной в зеленом и золотом, с этими людьми, и я могу поверить, что все действительно будет хорошо и все под контролем.
Снимаю пальто, поправляю прическу, глядя в высокое зеркало, и сажусь в кресло возле Сандры. Миссис Честер предлагает мне чашку зеленого чая с жасмином и сэндвичи с сыром, которые я принимаю с благодарностью.
Маделин исчезла с экранов, и Морган выключила телевизор. Кузина сидит прямо на пушистом мягком ковре, скрестив ноги, Морис же стоит рядом с ней, не сняв еще пальто. Кстати сказать, и Ноа оставался в куртке.
- Итак, я разговаривала с Наоми и Алленом. Они готовы ехать в Центральный госпиталь, для помощи в развернутом там пункте помощи пострадавшим, - повернувшись к моей матери, Морган терла запястья — явный признак того, что кузина нервничает.
Сандра, затушив сигарету, молча кивнула. Я видела, как мать внимательно смотрит на меня из-под ресниц. Неужели действительно беспокоится?
- Знаете, и мне хотелось бы помочь чем-нибудь, - тихо сказала я.
Морган искренне улыбнулась мне, приложив ладонь к сердцу.
- Было бы прекрасно.
Мать лишь протянула руку, легко сжав мою ладонь, но это был один из самых трогательных моментов в наших отношениях. Боюсь ошибиться, но возможно, она даже считает, что я поступаю правильно, гордится мной.
Сенатор одобрительно кивнул мне. Одним глотком допив кофе, он поднялся с дивана.
- Прошу прощения, мне уже пора.
Попрощавшись со всеми и поцеловав дочь, Патрик Аддерли вышел из зала.
- И нас ждут дела, - Морис пристально смотрел на Ноа.
Эванс демонстративно вздохнул, наклонился ко мне и поцеловал. Я не думала, что он сделает это, но он сделал. Мне показалось, что миссис Честер даже тихо охнула.
- Будь осторожен, - едва слышно прошептала я. На несколько мгновений я обняла вампа за плечи — и не хотела отпускать. Но сейчас не время для романтических мелодрам.
- Конечно, принцесса, - подмигнул мне Ноа. Я улыбнулась ему в ответ.
- Мэм, - повернувшись к Сандре, вамп отсалютовал ей.
- Удачи, - мать в ответ подняла бокал с белым вином и сделала глоток за его здоровье.
После того, как вампиры ушли, Морган закрыла глаза ладонями. Я сочувствовала ей: она отпускала к неизвестным опасностям не только своего любимого мужчину, но и отца своего ребенка.
А у меня, кажется, начинается головная боль. Никогда еще в жизни проблемы других людей не становились мне так близки. Очень странное ощущение.
Приняв душ и переодевшись (Морган вновь предпочла красное, а я надела темно-синее платье, одолженое у матери), мы отправились творить благие дела.