Расположившись на одной из самых ближних к алтарю скамье, слева от амвона, Патрик и Сандра несколько мгновений сидели в молчании. Это часто случается тогда, когда на самом деле сказать нужно многое.
- Десять минут назад мне звонил Морис. Дикие просто обезумели, и все проходит не так гладко.
Сандре казалось, что все звуки вдруг стихли, остался лишь тихий спокойный голос ее брата.
- Некоторые из команды Карла пострадали. Ноа — в их числе.
Сандра не стала спрашивать, насколько сильно. Ответ совершенно очевиден. Сильно.
***
- Я разберусь с этим, - спокойно говорит женщина.
Патрик хмурится. Пристально смотрит на сестру.
- Думаю, ты сама решишь, когда сообщить об этом дочери. Я попросил Морган ничего не говорить Тамсин. А пока — не делай глупостей, хорошо?
Сандра, мягко улыбнувшись, на мгновение коснулась своим лбом лба брата.
- Не волнуйся.
Патрик Аддерли кивнул, встал со скамьи и ушел, оставив сестру в одиночестве. В соборе было множество людей, ведомых страхом и привлеченных ярким светом медовых свечей, но никто Сандру будто не замечал.
Несколько мгновений она сидела без движения, закрыв глаза. Затем четко очерченные губы (помада идеального красного оттенка, будто китайский лак) произносят древние слова, и все вокруг замирает. Для нее только или для всех - никакой разницы.
- Азариил! - произносит Сандра, и это имя разбивает тишину, как камень — ледяную гладь воды.
- Да?
Стоя за резной спинкой скамьи, Азариил протянул руку и отломил маленький кусочек румяной корочки пирога с сиропом из бузины, который держала в руках девушка, одетая в забавную шубку из искусственного меха цвета лайма. По всей видимости, учитывая, возле какой из икон застыла незнакомка, угощение предназначалось в дар Пречистой.
Сандра, обернувшись, с нескрываемой иронией смотрела на ангела.
- Я испеку новый, - пожав плечами, говорит Азариил. - Итак, Сандра?
Язык касается кончиков пальцев, испачканных в сладком сиропе. Простая белая толстовка, небрежно взъерошенные рыжие волосы — обычный парень. И только глаза выдают истинный возраст. Глядя на строительство башни, ангелу уже ведомо, как будут выглядеть ее руины.
О, конечно, Азариил не торопится. Зачем спешка тому, для кого прошлое, настоящее и будущее существует в один и тот же момент?
Свечи в кандилах вспыхивают еще ярче.
- Я чувствую, что беда близко, - медленно, тщательно выбирая слова, говорит Сандра. - К моей дочери. И я хочу быть уверена...
Азариил улыбается ласково и равнодушно. Отламывает себе еще кусочек пирога.
- Я готова принести добровольную жертву.
Прости, Патрик.
***
Тишина стала вдруг еще более абсолютной, густой, как ванильный крем. Сандра молчала.
Азариил сел рядом с женщиной, мягко коснулся пальцами ее подбородка, заставляя посмотреть ему в глаза. Сандра почувствовала запах бузинного сиропа.
Она не отвела взгляд. В глубине души женщина знала, что однажды ей придется ответить за свои ошибки. И когда этот момент настал, Сандра была готова. Она дала своей дочери все, что могла.
- Хорошо, - мягко произнес ангел. - Я тебя услышал.
Азариил поднялся со скамьи. Странный свет прошел сквозь стекла витражей, окрасив белую толстовку и светлые джинсы ангела в лазурно-голубой и алый. Азариил щелкнул пальцами, и мир вокруг вновь пришел в движение.
Обернувшись, Сандра посмотрела на девушку в шубке цвета лайма. В ее руках был совершенно целый, румяный пирог, еще лучше прежнего.
***
- Я не готова к этому.
Доктор Диана Кэмпбел, держа в дрожащих пальцах сигарету, смотрела прямо перед собой неподвижным взглядом. В ярком безжалостном свете курилки Диана, одетая в белоснежный халат поверх красного платья, казалась необыкновенно бледной.
Сделав еще одну затяжку, я вздохнула.
- Это просто усталость. Ведь во время обучения ты знала, что тебе предстоит? - я старалась, чтобы голос звучал успокаивающе.
Диана улыбнулась — нервно и горько.
- На мертвецах такие раны видеть легче, чем на живых. Мертвецы от них второй раз не умрут.
В окно ударил ледяной ветер, и мы обе вздрогнули. Этот свист, похожий на волчий вой, действовал на нервы.
- Нам всем нужно просто успокоиться. Взять себя в руки, - я обратилась скорее даже к себе, нежели к Диане Кэмпбэл. - Для меня самой было шоком, что вампиры и веры тоже могут, знаешь, мучиться от боли, кричать, метаться на больничных койках в лихорадке. Все эти убеждения, навязанные гламурными историями о непобедимости нелюдей и все такое.