***
- Ты знаешь, как закрыть мои мысли? - я недоверчиво посмотрела на мать.
Сандра спокойно кивает головой.
- Зачем ты подслушивала? - мой голос звучит не столь жестко, как мне хотелось бы, и на щеках, кажется, расцветает предательский румянец.
Мать откидывается назад в кресле и достает тонкую мятную сигарету из пачки, лежащей на столе рядом с ней. Раз уж сейчас особый случай, и я могу закурить при матери, нарушая свое обещание. Я достаю из сумочки свои сигареты, с шоколадным ароматом. Наши зажигалки почти одновременно вспыхивают в полумраке кабинета дяди.
- Это произошло случайно, - говорит Сандра.
Я верю ей. Одно из немногих достоинств моей матери состоит в том, что она никогда мне не лжет.
Молочные нити ароматного дыма растворяются в воздухе.
- И почему ты хочешь мне помочь?
Сандра подается ко мне. Кончики ее пальцев касаются моей щеки… с нежностью. Я не желаю анализировать это. Боюсь верить.
- Ты ведь моя дочь.
Я молчу, боясь разрушить что-то очень хрупкое.
Сигареты дотлели до фильтра. Сандра протянула мне свою узкую ладонь, я приняла ее, и мы обе встали из кресел.
Мать подвела меня к массивному дядиному столу. Когда она убрала несколько старинных книг в кожаных переплетах, я увидела, что на краю столешницы стоит икона. Нахмурившись, я рассматривала изображенного на ней. Темно-зеленые глаза, рыжие волосы — и раскаленный меч в руках. И этот парень был очень похож на ангела, что изображен на картине «Хранитель райских врат».
- Кто он?
- Его зовут Азариил, - едва заметно улыбнулась Сандра.
Следующие несколько минут стали для меня нелегким испытанием. Сложно поверить, что я — Потомок. Но, кажется, именно так и обстоит дело.
- Сыновья истинного Бога начали обращать внимание на человеческих дочерей, на то, что они красивы.
Я закатила глаза. Это уважительная причина, дабы сойти на грешную землю. Но, зная себя, я признавала, что причиной подобных несерьезных мыслей стала моя сильная эмоциональная реакция на слова Сандры.
- И что теперь? - тихо спросила я. - Как это повлияет на мою защиту?
Мать усмехнулась, неожиданно мягко. Она раскрыла ладонь, будто распустились лепестки белоснежного цветка — и на коже вдруг возникло пламя. Я вскрикнула, но Сандра приложила палец
другой руки к губам, призывая к молчанию.
Мать провела ладонью по стеклу, защищающей икону. Сандаловое дерево занялось янтарным пламенем, не сгорая, и с ужасом я увидела, что стекло раскололось, и на острых гранях блестели капли рубиновой крови.
Я не могла издать ни звука, не могла пошевелиться, как ни старалась. Страх и злость застилали мне глаза, и я не сразу поняла, что говорит мать.
Возможно, это был древнеарамейский. Возможно, иврит. А может быть, этот язык вовсе людям еще не знаком. Но я понимала значение этих слов. Сандра звала Азариила. И он пришел.
Если бы меня попросили представить ангела, стоящего на страже врат Эдемских, я бы представила его более… пафосным, что ли. Впрочем, сила, исходящая от него, была столь ошеломляющей, что ангел вполне мог позволить себе появиться просто, без дешевых спецэффектов, и одетым в джинсы. На его футболке были изображены языки пламени, и я оценила иронию. Горячий парень, во всех смыслах.
Азариил несколько бесконечно долгих мгновений смотрел на меня, почти убивая жаром, а затем повернулся к Сандре и обратился к ней на том самом странном гортанном, резком языке.
- Что… что он сказал? - я закашлялась, сжимая рукой горло. Надеюсь, с моими легкими все в порядке.
Мать вновь коснулась моей щеки, пачкая кожу своей кровью.
- Он оценил твое чувство юмора.
В дальнейших переговорах по очевидным причинам принимать участия я не могла, но, кажется, прошли они удачно. Азариил сделал еще шаг ко мне — я отступила назад. Его улыбка вновь обожгла почти ощутимо. Ангел изящно взмахнул рукой, очерчивая круг — и вокруг меня вдруг поднялась стена огня. Я стала задыхаться. Я чувствовала себя купиной, которая не справляется со своим предназначением — не верила, что останусь неопалима. И тогда я закричала — громко, как никогда. Почти не осознавая, что делаю, я выскочила из круга огня — и остановилась, не сделав и десятка шагов, будто ударившись о стену.
Все пропало. Азариил, огонь, жар. Икона была совершенно невредима, как и рука Сандры, которую я сжала, желая убедиться, что мир остался реальным.
И — невероятно — мать обняла меня, успокаивая.
- Все хорошо, милая. Все хорошо.
Убедившись, что комната в полном порядке, медленно мы вышли из кабинета, рука об руку.
- Кстати, Тамсин, я хотела еще кое-что обсудить.
- Да? - отозвалась я, прикидывая, хватит ли у меня сил спуститься по лестнице.
- Не забывайте с Ноа о предохранении, - спокойно сказала Сандра.
Благо, что мы еще не на ступеньках. Я точно полетела бы кувырком вниз.