Чем скорее у Кита появится родной брат или сестра, тем лучше, подумала про себя Юджиния.
Но имело ли это на самом деле какое-либо значение? Гилберт утверждал — никакого. Он придерживался очень современных взглядов и стоял за равенство, если оно практически осуществимо и полезно. А то, что у его сына имелась подружка для игр, было, конечно, весьма полезно.
Только пока Кит не уедет в школу, решила мысленно Юджиния, и пока Рози не подрастет достаточно, чтобы надеть чепчик и передник. Сама Юджиния была твердо уверена, что равенство между классами ни к чему хорошему привести не может.
Несколькими месяцами позднее, сидя летним утром в сравнительно прохладной затемненной гостиной, Юджиния писала Саре:
«У меня родилась девочка, и я ликую. Гилберт тоже в восторге, хотя подозреваю, что он предпочел бы еще одного мальчика. Однако для этого еще достаточно времени, а пока что новая дочка доставляет мне огромную радость. Мы решили назвать ее Аделаидой. Мне всегда очень нравилось это имя. У нее рыжеватые волосы Гилберта, и, я думаю, она будет очень хорошенькой. Кроме того, она очень крепенькая, намного крепче, чем в свое время были Кристофер и Виктория, так что я не так сильно за нее тревожусь, как за первых двух своих деток. К бутылочке с молоком она привыкла сразу же и в первые же три недели своей жизни начала прекрасно развиваться.
Теперь ты уже можешь себе представлять Ярраби как настоящий семейный дом: в классной занимается Кит, в детской спит малютка. В классной царит мисс Хиггинс, или Хигги, как Кит ее называет, — некрасивое маленькое существо, похожее на симпатичную лягушку. Эллен пребывает в детской, и теперь, когда на ее попечении появилась новая малютка, а Фиби вышла замуж и ушла от меня, Эллен сильно важничает. У меня работает иммигрантка Эмми Доусон, которая великолепно шьет и понемногу овладевает искусством быть хорошей личной горничной. Конечно, с нами по-прежнему наше истинное сокровище, миссис Джарвис, искренне гордящаяся нашим домом, и ее маленькая дочка Рози, очень умненькая девочка. Как только она немного подрастет, то будет выполнять кое-какие обязанности по дому — это отвлечет ее от опасных проказ. Боюсь, что она уже ревнует к новому младенцу и ей не нравится интерес, который проявляет к нему Кит. Ты можешь сказать, что со стороны такого маленького ребенка это поразительно, но у Рози всегда было не по-детски умудренное личико, а Кита она считает исключительно своим и больше ничьим братом. Забавная ситуация.
Но мне нравится, когда дом полон детских голосов. Теперь в нем уже не чувствуешь себя так одиноко».
Жара в это лето стояла страшная. Даже Гилберт признал, что не припомнит столь долгой изнурительной жары. В свое время он хвастал, что колодцы Ярраби никогда не пересохнут, но теперь такая опасность становилась вполне реальной.
Пришлось принести в жертву сад. Юджинии нестерпимо больно было видеть завядшие, поникшие растения. Она отказалась от своих прогулок ранним утром и поздним вечером, ибо даже в эти часы стало слишком жарко. Зной, гнетущий и удушающий, держался всю ночь, а к середине дня превращался в нестерпимое пекло. Иногда поднимался сильный ветер, сдувавший драгоценный верхний слой почвы с участка земли возле конских загонов, и тогда пыль проникала в дом через все щели. Окна приходилось держать плотно закрытыми, но, несмотря на это, воздух был насыщен красной взвесью.
Стойкие австралийские кустарники, терновник, спинифекс — игольчатые кусты с острыми листочками и колючками, а также эвкалиптовые деревья, казавшиеся изнуренными и голыми на фоне пламенеющего неба, выжили. Так же как ящерицы, мухи и шумные горластые птицы: попугаи, кукабурра и вороны. Хотя как-то раз на акацию опустилось облачко крошечных зеленых попугаев, задыхавшихся и явно погибающих. Они были похожи на сморщенные зеленые винные ягоды. Кит поймал одного из попугайчиков, и тот умер в его горячей ладони. Мальчик страшно расстроился. Он не знал, что птицы умирают.
Нависла опасность пожара в буше. Гилберт каждый день внимательно вглядывался в выбеленный жарой горизонт — не покажется ли где большой столб дыма.
Однако пожар пока что представлял собой лишь потенциальную угрозу, меж тем как высыхание гроздьев винограда было уже реальностью. Когда вода в колодцах опустилась до критического уровня, Гилберт организовал неуклюжую, но все же бесперебойную систему доставки воды в ведрах, которые перевозили в запряженных волами фургонах. Озеро тоже грозило высохнуть. Оставшаяся в нем вода была противной на вкус и сплошь покрыта водяными птицами, которых зной оттеснял все дальше от поросших тростником берегов.