— Вам лучше, мэм?
Это миссис Джарвис. Ее лицо, видневшееся в свете лампы, было спокойным.
— Я упала в обморок? Мне стало так плохо.
— Вы страшно всех напугали, мэм. Особенно хозяина. Он вас на руках принес наверх.
На тех самых руках, которые только что перестали орудовать плетью?..
— Почему вы не в кухне, миссис Джарвис?
— Потому что эта глупая девица, Джейн, пребывает в меланхолии, и я подумала, что буду вам полезнее, чем она.
Юджиния протянула руку и ухватилась за руку миссис Джарвис.
— Мой муж сам… — Слово, которое она собиралась произнести, снова вызвало у нее приступ тошноты. Миссис Джарвис спокойно произнесла его вместо Юджинии.
— Сек пленника, мэм? Это было необходимо.
— У него потекла кровь.
— У некоторых кровь быстро показывается.
Юджинию передернуло. Она закрыла глаза. Ее снова одолевала тошнота. Может, это не только от шока и отвращения после увиденной страшной сцены… может, она больна?
— Я знаю, что не мое дело говорить такие вещи, мэм, но какая же это дисциплина, если хозяин не будет крепко держать людей в руках? Вы должны помнить, что и сами поступили так же с тем опасным каторжником в гостинице. Ведь вопрос стоял как: либо погибнет он, либо вы и другие ни в чем не повинные люди. Для меня такие типы все равно что рой злых пчел. Если выпустить их на волю, они жалят, и укусы их ядовиты. Вот хозяин и не давал им вырваться на волю. Так и смотрите на это. Если мне позволено давать вам совет, старайтесь держаться подальше от мест, где можно застать похожие сцены. А сейчас я приготовлю вам чашечку хорошего чая.
Чай. Неизменная панацея. Даже от роя жалящих пчел! Но он вовсе не казался опасным, этот парень, уткнувшийся лицом в пыль…
— Я не допущу, чтобы меня держали в какой-то оранжерее, — упрямо заявила Юджиния.
Спокойные карие глаза задумчиво остановились на ней, и Юджиния снова подумала, какая же необыкновенная личность эта женщина. Впечатление было такое, что ей известно все, но ничто не выводит ее из равновесия.
— А мне иногда кажется, что неплохо бы пожить в таком местечке, — ответила миссис Джарвис. — Ну а сейчас отдыхайте. Это распоряжение доктора.
— Доктора?
— Доктора Ноукса, мэм. Разве вы не помните?
Юджиния всполошилась.
— Мои гости! Я должна была заботиться о них. Что они делают?
— Насколько я знаю, играют в карты. Но сейчас уже одиннадцать часов, и, я думаю, они скоро отправятся спать.
— Я, собственно, уже здесь именно с этой целью, — послышался у двери голос Гилберта. Он вступил в полосу света и остановился над Юджинией. Его громадная тень едва не касалась потолка. — Дорогая моя деточка, я вижу, вы чувствуете себя уже получше. Ноукс сказал, что вас надо оставить в покое, дать отдохнуть, но я беспокоился.
— Что с тем человеком?
— Ссыльным? Да выбросьте вы его из головы! Завтра он вернется на работу и сам же себя будет поздравлять с тем, что так легко отделался. А теперь не будем больше об этом говорить. Я отложу нотацию до тех пор, пока вам не станет лучше.
Юджиния с трудом приподнялась и села.
— Но я не больна!
Почему это, подумала она, на губах у Гилберта мелькает веселая полуулыбка?
— Нет, не больны, но я хочу, чтобы Фил Ноукс повнимательнее вас осмотрел. Похоже, он думает, что вы беременны.
У Юджинии сжалось сердце. Неужели ребенок, которого она так хотела, подал о себе знак в столь неподходящий момент? В глазах ее потемнело при одном воспоминании о пережитом ужасе.
— Но не сейчас же, Гилберт! — молящим голосом воскликнула она. — Только не так!
— Что вы имеете в виду? — спросил он ласковым поддразнивающим голосом, который обычно ей очень нравился. — А как еще это могло случиться?
Гилберт и понятия не имел о сложных мыслях, теснившихся в голове жены. Да и как он мог догадаться о них? Ведь он ничего не знал о тайно преследующем ее кошмаре. Да и вообще он мало что о ней знал, впрочем, как и она о нем.
Право же, надо всерьез взяться и исправить эту ситуацию, уложившуюся в их отношениях. Но сейчас ей нужен лишь покой, нужно ощутить себя в чьих-то нежных объятиях, слышать успокаивающий шепот.
Но Гилберт даже рубашку не переменил — на манжете виднелось темное пятнышко крови. Юджиния не могла допустить, чтобы он дотронулся до нее. Она снова откинулась на подушку и закрыла глаза, ожидая, что муж уйдет.
— Юджиния, я пошлю наверх Фила. Он даст вам снотворное.
Доктор Ноукс не вызывал у нее чувства протеста, ей нравилась его простая манера держаться, его чуткие руки. Пожалуй, ему она даже готова была рассказать о мучившем ее кошмаре, но он не дал подходящего повода это сделать. Он лишь подтвердил свое первоначальное подозрение, хотя и предупредил, что с полной уверенностью можно будет сказать, так это или нет, недели через две-три.