— Мне уже приходилось видеть таких, как он, — ответила Молли.
— Вы имеете в виду — одно сплошное обаяние и никакой ответственности?
— Еще и пристрастие к выпивке, сэр.
— О! Но ведь он здесь не выпил ни капли, если не считать рюмки вина за обедом.
— Он ощутит потребность в выпивке как-нибудь невзначай, но зато уж непреодолимо.
Молли бросила на хозяина прямой взгляд и увидела, что ее проницательность вызвала у него улыбку. Она прекрасно знала, что его восхищают присущие ей сноровка, наблюдательность, скромная сдержанность. Интересно, спрашивала она себя, что бы он подумал, если бы знал, как часто она с упоением вспоминает его пьяный поцелуй в темноте?
Гилберта всегда удивлял ее решительный отказ выйти замуж за это пресного маленького Тома Слоуна.
Однако в следующее мгновение его внимание переключилось на другое, и на лбу снова появилась глубокая складка.
— Ну что ж, Молли, у моей жены нет такого житейского опыта, как у вас. Жаль, что опыт приходится приобретать дорогой ценой, и он приносит с собой немало боли, неправда ли?
Поскольку этот день ранней зимы выдался очень красивым и таким же теплым, как летний день в Англии, Юджинии пришла в голову сумасбродная идея — после ленча отправиться верхом на озеро и показать мистеру О’Коннору черных лебедей, о которых она столько ему говорила. Гилберт уехал в Парраматту, миссис Эшбертон дремала в плетеном кресле на веранде, Кристофера после сна возьмет из кроватки Эллен. Нет никаких причин, почему бы ей и ее учителю рисования не попытаться расширить свои горизонты.
Они ехали не спеша по пыльному проселку и вверх по склону холма, пока дом и виноградник не скрылись из виду. Теперь впереди расстилались низкие волнистые холмы, лишь изредка встречались одинокие эвкалиптовые деревья и кусты терновника, высокие резкие крики чибисов нарушали тишину, а вдали, в глубокой впадине, блестело озеро, окаймленное камышом и осокой.
Издали оно было похоже на драгоценный камень — синий сапфир, — но Юджиния знала, что вода в нем стоячая, покрытая сверху ряской, и что во время засухи оно полностью испаряется под палящими лучами солнца, а на его месте остается лишь потрескавшееся углубление, формой напоминавшее чашу.
К счастью, сегодня озеро было восхитительно полноводным, и по нему даже ходили небольшие волны, гонимые ветром. И черные лебеди были на месте — целый десяток, а то и более. В похоронном великолепии они плыли по водяной зыби. У камышей суетились другие птицы, поменьше, наполняя воздух своими криками.
Взволнованный этим зрелищем Колм пустил свою лошадь в галоп и мигом спустился по склону холма к самой кромке воды. Он был прекрасным наездником, чего и следовало ожидать от человека, участвовавшего в знаменитых скачках в Голуэе. Юджиния это знала, но для нее было неожиданностью, что его прекрасная прямая фигура с высоко поднятой темноволосой головой так сильно всколыхнет ее чувства.
Смеясь от счастья и восторга, она пустилась за ним.
— Это изумительно! — крикнул он, спешиваясь возле берега, и широко развел руки. — Таким, как сегодня, озеро уже никогда больше не будет…
Юджиния остановила свою лошадь рядом с ним. Она все еще продолжала смеяться.
— Оно бывает таким часто.
— Никогда. Что-то всегда меняется. Разве солнце когда-нибудь будет опять сверкать точно так же, как сейчас, а ветер — поднимать именно такую, идеальную, рябь на воде. Или лебеди — выстроятся ли они в таком строгом порядке? Или вы, — он взглянул на нее снизу вверх необыкновенно выразительными черными глазами, — будете ли вы вот так же спускаться с вашей лошади? — С этими словами он обнял ее и договорил: — Чтобы положить голову на мое сердце?!
— Колм! Нет!
— Но не можете же вы вечно оставаться в седле. В его голосе послышалась нежная поддразнивающая нотка.
Это ее сумасшедшая фантазия придала его словам какой-то иной, слишком глубокий смысл.
— Вы стали вдруг выражаться очень поэтично, мистер Колм О’Коннор.
— Но ведь я должен быть немым и слепым, чтобы не проникнуться поэтичностью момента. Я имею в виду местность и мою спутницу. А теперь, глядя на вас, я припоминаю, что мы приехали сюда работать.
Юджиния кивнула и позволила ему помочь ей спешиться. Если ее обострившиеся чувства вообще что-то значат, она непременно создаст шедевр.
Но как она могла совершить такую глупость — приехать сюда с О’Коннором одной? Следовало захватить с собой Фиби, Эллен, обоих младенцев и устроить пикник.