— Это ирландское слово, — быстро произнесла Юджиния.
— Я часто его употребляю, — сказал Колм. — Привычка…
— Да, должен признать, вы, ирландцы, умеете говорить очень поэтично. Ну а я англичанин, выражающий свои мысли прозаичным образом. Впрочем, ладно, вернемся к портрету. Мне кажется, я единственный человек, до сих пор его не видевший, а это, по-моему, несправедливо, поскольку я муж вашей модели. Я хочу, чтобы после обеда вы его повесили.
— Но ведь жаль вывешивать портрет до того, как он будет вполне закончен, — запротестовала Юджиния. Сердце у нее билось слишком быстро. Ей не нравилось выражение глаз Гилберта, в которых улавливалось какое-то дьявольское коварство.
— Он совершенно очарователен, — вставила миссис Эшбертон. — Совершенно очарователен! Настолько хорош, что его можно повесить в зале Королевской академии в Лондоне. Не понимаю, почему мистер О’Коннор не живет в Англии — там он мог бы нажить состояние на портретах герцогинь.
— Сегодня он рисовал черных лебедей на озере, — заметила Юджиния. — Вы должны показать свою работу миссис Эшбертон, Мистер О’Коннор.
— Это он может сделать попозже, — сказал Гилберт. — Мне кажется, дорогой мой, вам все-таки нравится мое вино. Должен признаться, я был бы оскорблен, если бы вы покинули Ярраби, не будучи в состоянии со знанием дела говорить о наших винах. Вам не кажется, что этот сорт получше французского бургундского?
— Боюсь, на этот вопрос я ответить не могу, мистер Мэссинхэм. Я не пью вина, о чем уже говорил.
— Ну, начать никогда не поздно. Таков мой девиз. И у меня припасен кое-какой сюрприз для вас. Бутылка бренди «Наполеон», которую я придерживал для подходящего случая.
— Но почему вы считаете данный случай подходящим? — резко спросила Юджиния.
— Так ведь мы вывесим на обозрение ваш портрет, милочка, — сказал Гилберт, глядя на нее блестящими ласковыми глазами. — Разве может представиться другой, более важный случай?
После окончания обеда Гилберт, невзирая на все протесты, настоял, чтобы портрет снесли вниз. Когда картину поставили перед ним, он долго смотрел на нее.
Наконец он произнес:
— Сходство уловлено замечательно. Я заплачу вам условленный гонорар, О’Коннор, и еще пять гиней сверх того.
— Мне не нужно ничего, кроме гонорара, — натянутым тоном возразил Колм.
— Как вам будет угодно. Но по крайней мере выпейте со мной еще стаканчик бренди.
— Благодарю вас.
— Я так и думал, что вы согласитесь. Для портрета есть только одно подходящее место — над камином в гостиной. Давайте посмотрим, как он будет там выглядеть.
— Гилберт, он ведь еще без рамы, — начала возражать Юджиния.
— Раму можно сделать потом. Я уверен, что мистеру О’Коннору захочется посмотреть, какое впечатление будет производить портрет, когда займет свое место.
Юджиния заметила, что Колм успел проглотить весь бренди, налитый ему Гилбертом. Глаза его потемнели и затуманились, и в них появилось смешанное выражение восторга и отчаяния. Однако впервые с той минуты, как они сели за стол, он начал улыбаться. Взяв в руки портрет, Колм возглавил процессию, направившуюся в гостиную.
Установив картину на каминной полке, он немного отошел назад, чтобы внимательно рассмотреть собственное произведение, при этом неловко споткнулся о табурет и упал назад, на кушетку. Еще большую неловкость вызвало то, что художник начал громко хохотать.
— Под этим углом он, по-моему, выглядит лучше, миссис Мэссинхэм. Подойдите, сядьте рядом со мной и полюбуйтесь на себя, увековеченную для потомства. Вот вы, прекрасная представительница пионеров, не побоявшаяся дикой местности и принесшая изящество и цивилизацию в страну, отчаянно нуждающуюся в обоих этих качествах.
Юджиния бросила быстрый взгляд на свое изображение и подумала: какие бы новые чувства ни выражали ее глаза после сегодняшнего дня, такой безмятежной, как на портрете, она уже не будет никогда.
Миссис Эшбертон громко выразила свой восторг, а Гилберт, критически склонив голову набок, снова заявил, что он доволен. Написать портрет было отличной идеей.
— Плотник, который соорудил каминную полку, украшенную резными изображениями кистей винограда и переплетающихся листьев, теперь сможет смастерить раму для картины. Он ловкий малый, к сожалению, оступившийся в самом начале своей карьеры. Но кто не совершает в жизни той или иной ошибки? — спросил Гилберт дружеским тоном, нагибаясь за бутылкой бренди.
— Ив самом деле — кто? — сказал Колм, протягивая ему свой бокал. — Рад, что вы так хорошо все понимаете, дорогой мой. Вначале вы показались мне довольно скучным человеком, всецело поглощенным этим вашим виноградником. Впечатление было такое, что его вы любите больше, чем собственную жену.