Юджиния ничего на это не ответила, и он поглядел на нее долгим внимательным вопрошающим взглядом.
— Вы хотите этого ребенка, ведь правда?
Она опустила голову:
— Вы знаете, что я всегда хотела иметь детей.
— Только не говорите о себе в прошедшем времени. Вы хотите этого ребенка. Разве не так вы должны сказать? Надо смотреть в будущее. Я хочу, чтобы вы были счастливы. Я построил Ярраби для вас.
— Мне это известно.
— Нет, видимо, невозможно сделать счастливым того, кто не желает быть счастливым. — Гилберт сказал это таким озадаченным тоном, что в ней заговорило чувство справедливости.
— Я иногда тоскую по дому, но вряд ли могу винить в этом вас.
Просительная нотка в голосе жены растрогала Гилберта, он обнял ее.
— Послушайте! Я даю вам обещание. Как только я соберу хороший урожай, то отправлю вас погостить на родину. К вашей сестре, которой вы постоянно пишете письма.
Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами:
— А как же дети?
— Ах, вы уже говорите «дети», — в восторге сказал он. — Я был бы рад иметь целую дюжину, если хотите знать. Но, может, эту проблему мы решим, когда она вплотную встанет перед нами? Что я намерен сделать в настоящий момент — это написать Филу и Мерион Ноуксам. Пусть приедут на несколько дней. Фил сможет вас осмотреть, а Мерион расскажет все сиднейские сплетни. Это отвлечет вас от мрачных мыслей.
В эту ночь, как и следовало ожидать, она очутилась в его объятиях. Он ничего не делал, только крепко прижимал ее к себе, но она ощущала его с трудом подавляемую страсть. Она была благодарна Гилберту за сдержанность, но в то же время испытала непреодолимое предательское волнение от того, что мужское тело прижимается к ее телу. Ей так ясно представился Колм, что на глаза под сомкнутыми ресницами навернулись слезы.
— Поглядите-ка, миледи! Австралийская малиновка! И что такого вы видите в этой крохотной птахе, что навевает на вас печаль?
Откуда Пибоди знать, что не кто иной, как Колм, познакомил Юджинию с австралийской красноголовой малиновкой, с ее прелестным красным хохолком и красной же грудкой, н с окрашенными в яркие цвета корольками, и склонными к флирту трубастыми голубями с веерообразным хвостом.
Мерион Ноукс заинтересовал лишь один факт — то, что Эразма отправили в ссылку на заднюю веранду.
— Он становится таким забавным, Юджиния! Правда, при нем ничего нельзя сохранить в тайне. Я слышала, как он говорил совершенно так, как Гилберт, и, если бы я даже не видела чудесного портрета, написанного Колмом О’Коннором, я бы поняла, что он здесь побывал. Эта птица позаимствовала у него ирландский акцент.
— Он может и плакать как ребенок, — довольно язвительным тоном заметила Юджиния. — Тут ему было у кого поучиться. Я имею в виду Кристофера и дочку миссис Джарвис.
— Уж не жалуетесь ли вы? — спросила Мерион.
— Нет конечно.
— Только попробуйте! Я вас шлепну по щеке. Вы сами не понимаете своего счастья.
— Оно в том, что тебя каждое утро тошнит?
— Я бы с радостью согласилась, чтобы меня тошнило еще и каждый вечер.
— Ах бедная Мерион! Простите меня.
— Простить вас за то, что я смогла произвести на свет лишь одно хилое дитя, которое оказалось неспособным жить? Разве в этом вы виноваты? Но когда утром вас тошнит, советую вспоминать обо мне. Вероятно, это облегчит страдания.
— Кто родился у Бесс Келли?
— Мальчик. Десяти фунтов. Он чуть не разорвал бедняжку Бесс пополам, и она нашла этого безобразного чертенка необыкновенно красивым. Честно говоря, и я так считаю.
— А еще делаете вид, что вы не сентиментальны, — сказала Юджиния.
Ее собеседница сказала тихим, напряженным от сдерживаемого чувства голосом:
— Не могу же я все время плакать, как по-вашему?
Но зато она могла проводить массу времени, играя с двумя младенцами. Рози Джарвис уже кое-как ковыляла на маленьких ножках, но весь ее мир вращался вокруг деревянного манежика Кристофера. Наблюдать за двумя малютками было одним из любимейших развлечений Мерион.
— Что с ними будет, когда они подрастут? — спросила она. — Сейчас они, похоже, просто жить друг без друга не могут.
— Гилберт хочет отправить Кристофера в хорошую школу для мальчиков, которая открылась в Батерсте, — сказала Юджиния. — Это произойдет, когда ему исполнится восемь или девять лет. А до тех пор у него появится собственный брат или сестра, с которым он будет играть. Рози? Я думаю, она научится помогать по хозяйству.