Предчувствие богатств, которые оно сулило, повергало всех в состояние лихорадочного возбуждения. По всей видимости, в тысячах миль к югу отсюда находились долины, где виноград мог вызревать даже лучше, чем в районе реки Хантер. Ну а пока ничто не мешало с удовольствием попивать винцо из Ярраби. Гилберт бывал несказанно счастлив, когда ему удавалось убедить самых ярых приверженцев рома и виски одобрительно отозваться о его кларете.
В последний вечер пребывания в Сиднее Гилберт подарил Юджинии бриллиантовые серьги, которые прекрасно подходили к ее брошке. Она заставила себя не думать о невозвращенном миссис Эшбертон долге и тепло поблагодарила Гилберта. Серьги действительно красивы. Она с гордостью будет их носить.
Юджиния про себя приняла решение не относиться к Гилберту столь критически — например, с ее стороны было недостойно вспомнить именно сейчас об их долге миссис Эшбертон. Гилберт был импульсивно великодушен и щедр и заслуживал соответствующего отношения. Ей следует также относиться более реалистично и философски к интимной подоплеке этого подарка. Гилберт вправе рассчитывать на то, что сегодня ночью в его объятиях окажется любящая жена, так что нельзя допускать, чтобы все тело деревенело при мысли о неверности Колму. Так уж сложилась жизнь, и Юджинии необходимо по возможности к ней приспособиться.
Кроме того, в последнее время она вдруг начала подумывать, что, если бы перед ее мысленным взором не стоял столь яркий образ Колма, она, быть может, смогла бы без внутреннего сопротивления предаваться объятиям Гилберта. Ее давний кошмар уже не ассоциировался с мужем, как это неизменно случалось в прошлом. Поразительно, но он вообще постепенно развеивался. Но по-прежнему она всем сердцем стремилась как можно скорее вернуться домой, к своим детям… и к своему письменному столу.
Когда «Тасман Стар» бросил якорь в маленькой гавани Парраматты, в голове у Юджинии блуждали приятные мысли — возможно, в Ярраби ее ждет очередное письмо. Эллен было дано строгое указание: если появится какой-нибудь путник, как это уже не раз случалось в прошлом, с письмом от друга из Батерста, она должна сохранить это письмо у себя до прибытия госпожи.
Совершенно неожиданно она увидела Эллен в небольшой группе людей, махавших кораблю с пристани.
Юджиния сразу же заметила ее и схватила Гилберта за руку.
— Гилберт, смотрите — вон Эллен! Как она посмела оставить ребенка? Поскорее бы спустили трап. Жду не дождусь узнать, как там дети. Мы так долго отсутствовали. Три недели от них ни словечка!
— Вы же знали, милая, что так будет. Осторожнее! Не вывалитесь за борт.
Гилберт с силой оттянул ее назад, когда она слишком далеко перегнулась через перила, охваченная внезапным страхом. Дело в том, что Юджиния вдруг увидела круглое лицо Эллен, залитое слезами. А рядом с ней стояла миссис Эшбертон, одетая во все черное.
— Что-то случилось, — сказала она. — Наверное, что-то с Китом! Вы помните, он был простужен. О, ради Бога, только бы не…
Она кусала пальцы в перчатках, перед глазами стояли маленькие могилки, о которых было столько разговоров, опустошенное выражение лица Мерион Ноукс, Бесс Келли, стоически заполняющая новым ребенком внезапно опустевшую колыбель.
Гилберт наклонился вперед и громко крикнул:
— Миссис Эшбертон! Все в порядке? — Он обнял Юджинию. — Вы слишком спешите с выводами.
Однако рука его неестественно напряглась. Он тоже был взвинчен. Никто из тех, кто стоял в небольшой группке встречающих, не улыбался.
Он снова крикнул, пытаясь пошутить:
— Только не говорите мне, что Ярраби сгорел дотла.
Миссис Эшбертон начала было что-то говорить, но голос ее сорвался и с языка слетело нечленораздельное карканье. При сверкающем солнечном свете она и сама — в своих черных одеждах — походила на громадную толстую ворону.
Трап опустили. Пассажиры начали сходить на берег. Юджинию задержала чья-то рука.
— Миссис Мэссинхэм! — Это был капитан. Его круглое лицо, обрамленное рыжей бородой, внезапно переменилось от сжимавшего его сердце сочувствия. — Пожалуйста, зайдите в мою каюту. У меня есть для вас известие.
— Сообщите его нам здесь, — натянутым как струна голосом проговорила Юджиния.
— Что-то случилось с нашим маленьким мальчиком, да?