Терпи — таков был совет Фила Ноукса. Но Гилберту надоело, он устал терпеть.
Наступил тысяча восемьсот тридцать третий год. Ссыльные продолжали прибывать все более многочисленными партиями. Корабли, несшие на борту причудливое смешение из ссыльных, закованных в кандалы, овец, коз, свиней, индюшек, уток, голубей и нигде не заявленный груз — крыс и тараканов, отплывали из Портсмута, а спустя три-четыре месяца входили с сиднейскую гавань. С трепещущими на ветру парусами они являли собой красивое зрелище. Рассматривать же с более близкого расстояния их не стоило. Груз ужасающим образом портился в дороге. Уцелевшие человеческие существа мало походили на нормальных людей — одна кожа да кости, волосы, в которых кишмя кишели паразиты, гнилые зубы, тела, подточенные всевозможными болезнями, трудно было найти среди них здорового мужчину или женщину, способных выдержать нормальный рабочий день.
Однако условия жизни в колонии улучшились. Теперь, когда овцеводство и производство зерна были налажены, в продуктах недостатка не было. После нескольких недель, проведенных на берегу, заключенных, не совершивших таких преступлений, за которые их следовало отправить на угольные копи в Ньюкасл, можно было нанимать на работу.
Из числа прибывших с последним кораблем Гилберт, нуждающийся в дополнительных рабочих руках для Ярраби, выбрал одного четырнадцатилетнего мальчика. Ему понравилось лицо парнишки, выражавшее упорство и мужество. Несколько недель хорошего питания укрепят тело изможденного подростка. Пусть мяса на его костях сейчас маловато, зато кость широкая. Звали мальчика Джемми Макдугал. У него была грамотная речь, так как, по его словам, его мать была женщиной с образованием. Она научила его читать и писать. Но отец любил выпить и отбирал деньги, что мать зарабатывала стиркой, и те жалкие гроши, которые приносили домой Джемми и его сестра, работавшие на прядильной фабрике. В результате в доме вечно было нечего есть, и в конце концов Джемми начал воровать. Понемногу — каравай хлеба, булочку, яблоки, кусок рыбы, как-то раз целую курицу. Он таскал только еду, которая была необходима им всем, чтобы выжить. Парнишка наловчился и занимался этим целых шесть месяцев, прежде чем его поймали.
Джемми не повесили. Сказали, что для такого наказания он еще слишком мал. Вместо этого его сослали, и теперь он не знает, что с его родными. Наверное, так никогда и не узнает.
Однако он был еще слишком молод, чтобы долго предаваться скорби. Гилберт заметил, как сверкали глаза Джемми, когда он окидывал взглядом бескрайние просторы. Он понимал, что мальчик испытывает те же чувства, какие испытывал и он, впервые увидев новую страну, — он был повергнут в благоговейный трепет, ослеплен и невероятно взволнован.
Итак, он захватил мальчика в Ярраби и велел Тому Слоуну по-отечески за ним приглядывать. Быть может, им удастся сделать из него человека. Во всяком случае, подросток получит какой-то шанс выбиться в люди.
Какого раз, вскоре после этого, Гилберт, находившийся в винодельне и укладывающий на специальные полки десять галлонов кларета, почувствовал, что за ним следят чьи-то глаза. Резко повернувшись, он увидел скрывающегося в тени мальчика. Поняв, что его заметили, Джемми по-кошачьи мягко задвигался.
— Стой, — резко скомандовал Гилберт.
Мальчик осторожно повернулся к нему.
— Не бойся. Я не буду тебя бить. Ты зачем сюда пришел? Украсть что-нибудь?
Мальчика передернуло. Он гордо вскинул подбородок:
— Нет, сэр!
— А тогда зачем?
— Я просто смотрел. Я хочу научиться.
— Делать вино?
— Да, сэр.
— Тебе это интересно, да?
Мальчик порывисто шагнул поближе к Гилберту:
— Я наблюдал за тем, как вы наполняете бутылки. Вы не наливаете их до самого верха.
— Да, это делается специально. Надо, чтобы в бутылке оставалось немного воздуха — ровно столько, сколько требуется. Если его будет слишком много, вино прокиснет, если слишком мало — ему нечем будет дышать. Пробка должна быть прочной, а бутылки надо держать в лежачем положении. Поди сюда, я тебе покажу. Водянистые слабые вина я продаю сразу же, но те, что изготовлены в удачный год, как, например, вина из прошлогоднего винограда, у которых красивый рубиновый цвет и хороший букет с еле заметным терпким привкусом, предназначаются для долгого хранения.