Вставляю наушники в уши, пытаясь раствориться в голове какого-то исполнителя. Иду тяжелыми шагами по трассе, стараясь даже не всматриваться в лица прохожих. Ибо всё равно я не смог бы им простить того, что они - не ты.
Спотыкаюсь об какую-то фигню, и наушник выпадает из правого уха. Ругаясь, начинаю изучать наушник, чтобы цел остался. И слышу смех. Тот смех.
Выпрямляю спину и озадаченно озираюсь по сторонам. Прохожие странно косятся на меня. Плевать. Высматриваю лишь знакомые вьющиеся волосы. И не нахожу.
- Привет, бездельник! - слышу позади саркастический тон.
- Какого..? - спрашиваю я сам себя, резко оборачиваясь назад.
Она смотрит на меня и слабо растягивает губы в улыбке. Не выдерживая мой немой взгляд, она начинает копошиться в карманах, будто это как-то поможет нам сгладить неловкую паузу.
- Не подкрадывайся ко мне так, - предупреждаю я, слабо улыбнувшись.
- Извини, забыла, что ты у нас трусишка, - усмехается она.
Смешная - начинает смущаться. Хотя чего греха таить - я тоже смущен. В горле неожиданно застыл смешок, и я, в попытках сохранить безразличное выражение лица, оглядываюсь по сторонам. Да, я пытался избежать прямого контакта в глаза.
- Знаешь, я тоже не любитель долго смотреть в глаза человеку, - выдержав паузу, говорит Джеймс, - начинаю теряться.
- В глазах вся правда, - вещаю я, не зная зачем.
- Тогда почему ты избегаешь взгляда со мной? - спрашивает она, вздернув бровью.
Не дождавшись ответа, Джеймс пожимает плечами и легкой походкой обходит меня. Она начинает удаляться от меня, а я - только притягиваться к ней. Смотрю ей вслед широко открытыми глазами. Я бы очень хотел описаться эти чувства, но не смогу и две мысли связать.
Что, чёрт возьми, не так с этой девчонкой?
Глава четвертая.
Лиам.
Жестокость - часы, проведенные за наблюдением изуродованного тобою чужого тела, которое едва дышит, потому что больше не может сопротивляться боли, накрывшей его с головой. Он отчаянно пытается отключиться от этой ужасной реальности, но сталкивается с невозможностью этого, ведь ты периодически толкаешь его, проверяя наличие сознания. У него внутри преобладает болезненное чувство опустошенности и разочарования в тебе, но об этом он, конечно же, не скажет. Ты холоден, непреклонен в своих действиях и мыслях. Ты - то, на чем замыкается его вселенная, а жестокость внутри тебя - то, что управляет твоим сознанием, превращая тебя в монстра, неспособного чувствовать и сопереживать кому-либо. Но тебе это нравится, верно?
Я пришёл в школу уже после занятий, чтобы украсить шкафчик Пола <<красивыми>> словами. Завернув за угол второго этажа, я вдруг замер. Меня привлекла музыка, которая исходила из музыкального кабинета.
Сосредоточившись, я аккуратно подошёл к двери, стараясь услышать как можно больше. Что я услышал?
Кто-то играл на пианино, причём, очень даже красиво. Я бы сказал, что это было за произведение, если бы разбирался в этом. Мне хотелось это слушать - а это странно.
На минуту музыка затихла. Я подумал, что обнаружен, но выдохнул, когда плавная музыка вновь заиграла. Это произведение я знал. Не подумайте, что я такой уж тупой.
Людвиг Ван Бетховен <<К Элизе>>.
Слегла приоткрыв дверь, я увидел ровную спину Кристен Джеймс. Её пальцы касались клавиш так, словно были лучшими друзьями. Мне даже казалось, что Кристен просто сидит за пианино, а музыка доносится откуда-то издалека.
- Немного грубовато, - соврал я, усмехнувшись.
Кристен моментально обернулась и с шумом фыркнула, развернувшись обратно.
- Будто ты умеешь лучше.
Я вольяжно подошел к ней, встал слева и облокотился на пианино. Она даже не посмотрела на меня.
- Я могу не только это...
- Лиам, может быть, не ты заметил, но кто-то из нас здесь явно лишний, - сказала она, посмотрев на меня.
- Пианино, - улыбнулся я.
- Я говорила о одушевленном предмете, бездельник, - усмехнулась она, - прогуливай больше уроков, как я вижу, тебе это на пользу.
- Я специально придумал такой нестандартный ответ, одуванчик, - выкрутился я.
- Да? - явно с издёвкой спросила она, согнувшись.
- Да, - ответил я, - чтобы ты почувствовала себя умнее.
- Катись из этого кабинета, - фыркнула она, вернувшись к клавишам.
- Ой, ты что, обиделась, ангелочек? - с наигранным волнением спросил я, нагнувшись к ней.
- Я ясно выразилась, - сухо ответила она, указывая пальцем себе за затылок. Там находилась дверь.
Кристен, игнорируя меня, снова начала ту самую симфонию Бетховена. Она закрыла глаза, наслаждаясь музыкой и расстворяясь в ней.