Лиам легко поднялся с места, встав рядом со мной, наконец, посмотрев мне в глаза. На его лице играла легкая улыбка, даже усмешка. Он закатил глаза и заглянул мне в глаза. Я, посмотрев ему в глаза, словно потерялась. Мне казалось, что сейчас есть я и он. И это давало мне сил. Пауза. Тишина. Я вижу только его. Лиам, едва заметно кивнув мне головой, слабо улыбнулся и, наконец, я начала медленно, словно в трансе, зачитывать первые сточки, заглядывая парню в глаза.
{ В самой глубине моей души живет песня,
Та, что я пыталась написать снова и снова.
Я проснулась в страшном холоде,
Но ты поёшь мне вновь и вновь...
И наклоняю голову к небесам,
И молюсь, чтобы у тебя была лишь я,
Теперь ты - моя единственная надежда.
Спой мне песню о звездах,
И о галактики, вновь танцующей и смеющейся,
Когда кажется, что мои мечты так далеки,
Спой мне о планах, которые ты уготовил для меня.
Я наклоняю голову к небесам,
И молюсь, чтобы у тебя была лишь я,
Теперь ты - моя единственная надежда.
Я доверяю тебе свою судьбу,
Отдаю тебе всю себя,
Потому что знаю, что ты не способен меня обмануть.
Я хочу, чтобы твоя симфония звучала в каждой клетке моего тела,
Я бы отдала тебе всё, что имею
Потому что знаю, что ты не способен меня обмануть.
Я наклоняю голову к небесам,
И молюсь, чтобы у тебя была лишь я,
Теперь ты - моя единственная надежда.}
Кажется, то, как я рассказывала стихотворение потрясло всех, потому что, когда я закончила и посмотрела на класс, то на их лицах застыли волны восхищения. Дакота поднялась и начала аплодировать, за ней повторил почти весь класс.
На лице Лиама застыли восторг и потрясение. Он раскрыл рот, будто хотел что-то сказать, но не мог. Он вдруг подошел ко мне на довольно близкое расстояние, я подняла на него глаза, и наши взгляды встретились. Он посмотрел на мои губы, затем хотел наклониться ко мне, но я вовремя успела отскочить назад.
- Браво, Кристен Эвердин! - воскликнул учитель, ставя мне пятерку.
Лиам тяжело сглотнул, затем посмотрел на меня. А я и забыла, что он тоже должен был подготовить что-то. Он, не открываясь, смотрел мне в глаза, начиная говорить свои подготовленный стих:
{Твоя ль вина, что милый образ твой
Не позволяет мне сомкнуть ресницы
И, стоя у меня над головой,
Тяжелым векам не дает закрыться?
Твоя ль душа приходит в тишине
Мои дела и помыслы проверить,
Всю ложь и праздность обличить во мне,
Всю жизнь мою, как свой удел, измерить?
О нет, любовь твоя не так сильна,
Чтоб к моему являться изголовью,
Моя, моя любовь не знает сна.
На страже мы стоим с моей любовью.
Я не могу забыться сном, пока
Ты - от меня вдали - к другим близка.}
Лиам прочитал это почти шепотом, словно читал только мне, только на ухо. Его рука осторожно потянулась к моей. Я почти почувствовала его холодные пальцы, как голос учителя разлетелся эхом по всему кабинету и его рука машинально опустилась.
- Хорошо, - ободряюще сказал учитель, ставя ему тоже пятерку. - Вы, Лиам, прирожденный актер. Вам ничего не значит сыграть любовь.
Я едва улыбнулась, проходя к своему месту, даже не посмотрев на Лиама, но я заметила, что он смотрел на меня. Он смотрел на меня так, как смотрел тогда, когда я была в медпункте. Я старательно пыталась не замечать его взглядов, но тщетно, и в итоге наши взгляды встретились и он улыбнулся мне.
Прозвенел звонок, Лиам хотел подойти ко мне, но я быстро вылетела из класса, уронив при этом что-то из сумки, но не стала возвращаться. Я уже отвыкла от него, почему должна заново привыкать? Я накинула куртку и поспешила выйти во двор.
После того, что случилось на литературе, мне с Лиамом лучше не встречаться. Полностью я ему не верила; зачем, например, он притворялся, что хочет общаться со мной, а потом выделился крутым при друзьях, отшив меня. Еще пугала его перемена настроения в мою сторону: то он враждебно относился ко мне, потом избегал, а сейчас хотел поцеловать. Он излучал что-то непонятное холодными волнами, и ступор, охватывающий меня, когда я вновь встречалась с ним взглядом. Я отлично понимала, что у нас нет ничего общего. Значит, ничего и думать о нем.
Никто не знает, сколько сил я потратила, чтобы пройти по заледеневшей тропинке во дворе. Я опустилась на скамейку, наблюдая за погодой: снег всё продолжал сыпать мелкими пушинками.
Калеб с Дакотой вдруг показались около крыльца школы, они затеяли игру в снежки. Я молча и с тоской думала, что придется прятаться в библиотеке. Я поднялась и быстро хотела проскользнуть в холл школы, и это мне удавалось, пока я не поскользнулась, издав стон от удара. Пальцы оказались в сугробе.