- Я Кристен Джеймс Эвердин, - улыбнулась я, протягивая руку с документами к девушке. - Я переехала из Лос-Анджелеса, мне нужно было подать документы на зачисление в одну из школ города, я решила выбрать эту.
Девушка взяла документы и стала внимательно их изучать. Казалось, тишина давила мне на уши. Я пыталась успокоить дыхание, рассматривая окружающие предметы: вот интересная картина, вот набор каких-то книг, которые были сложены в большую стопку, а вот наверняка вкусные печенья, которые стояли недалеко от нетронутого чая.
После двух минутной тишины, она подняла на меня глаза, протягивая руку.
- Что ж, было приятно познакомиться, Кристен Джеймс.
Я задумчиво нахмурилась лоб, не совсем понимая её речь. Я принята или нет?
- Спасибо, - мой голос дрогнул, но я решилась, - так я принята?
Девушка вздохнула и опустила глаза, затем опустила свою руку и подошла поближе ко мне, встав со стула.
- К сожалению, дорогая мисс Эвердин, - начала она, а я поджала губы и вздохнула. - А, может быть, к счастью, Кристен Джеймс, я вынуждена дать положительный ответ.
Я облегченно выдохнула и улыбнулась, пожав ей руку.
- Спасибо.
Она улыбнулась мне, и возвратилась на положенное ей место.
Я поскорее вышла из кабинета, тихонько закрыв за собой дверь, стараясь не хлопнуть случайно. Медленным шагом я прошла через весь коридор, всё еще вспоминая того парня из коридора. Бога молю, лишь бы не столкнуться с ним снова. Бесшумно миновав лестницу, я спустилась вниз, вышла во двор, даже не взглянув, на этот раз, на его дивный сад, я пустилась бежать к выходу.
****
Спускались сумерки. Я сидела за компьютером в своей комнате, которую освещала одна свеча. Зайдя на свою "почту" в интернете, я заметила, что мне пришло целых три письма от друзей из Лос-Анджелеса.
Это были письма от Моники, Джо и Адама - мои лучшие друзья.
Моника - звезда: она любит тусоваться в клубах, ходить на вечеринки, и в школе ей восхищаются.
Джо - парень Моники: музыкант, которого интересует только звучание музыки. А я до сих пор ломаю голову, как ему могла понравится оторва Моника, ведь она ненавидит музыку, хотя скрывает это от Джо.
Адам - футболист: он играет за школьную команду в футболе, любит, время от времени, поиграть в аэрохоккей.
И я - Кристен Джеймс - серое пятно, которое боится играть в школьных постановках, не любит ходить в клубы, редко веселиться, и всё время проводит за книжками.
Я до сих пор удивляюсь, почему они решили начать дружить со мной? Хотя мы были дружны со второго класса, когда эта троица из соседней школы перебралась в нашу. Они были такие, как все, но к десятому классу заметно приобрели популярность, но не прекращали дружить со мной ни на минуту. За это я их люблю: они мне как родные братья и сестры.
- Кристен Джеймс? - раздался стук в дверь в мою комнату.
- Да, - я откинулась на спинку кресла и развернулась.
- Ужин, - сказала моя мама, улыбнувшись, затем закрыла за собой дверь. Мою маму звали Сьюзен, а отца звали Джаред.
Я закрыла окно в компьютере, отправившись на кухню.
- Приятного аппетита, - улыбнулась я, когда присаживалась на стул. Отец улыбнулся мне, продолжая есть еду и читать газету.
- И тебе, Кристен, - улыбнулась Сьюзен, погрузившись ужинать.
Мы с мамой были так похожи, только у неё короткие волосы, а у глаз морщинки - она часто улыбается. Я заглянула в её большие, по-детски чистые глаза, и сердце болезненно сжалось. Мне так захотелось её обнять. Я принялась расправиться с отбивной, картошкой и салатом из креветок. Я охотно поглощала еду, так как, признаюсь, очень любила вкусно поесть, при всем этом, но я обладала стройной фигурой, и никогда не страдала лишним весом и тому подобное. На кухне слышалось лишь постукивание вилок по тарелке, и сопение кота, который удобно расположился рядом со мной. Когда я расправилась с вкусным ужином, поцеловав родителей в щечку, я отправилась в душ, затем переоделась в пижаму: шорты и длинная футболка. Занавесив окна, я погасила свет, устроившись удобно на кровати. Уснуть быстро мне, к сожалению, не удалось.
Из головы не выходил тот парень. Что, если он расскажет кому-нибудь в школе об этом случае и выставит меня с плохом свете? Никто не захочет общаться с грубиянкой и друзей мне не видать. Мысль за мыслю и мои глаза постепенно смыкались, но даже сквозь сон меня беспокоила мысль, что в школе я стану изгоем: одинокая замухрышка. Боже, как же я не хочу этого. Если я стану изгоем, то, скорее всего, заберу документы и уйду в другую школу, где не будет этого парня, где будет всё хорошо.
По среди ночи на меня напал дикий холод. Я буквально клацала зубами, меня всю трясло, а воздух, казалось, сократился и не давал мне вдыхать его: я задыхалась, но потом успокоилась и поняла, что это всё моя фантазия, потому что воздух не изменился, но холод присутствовал. Я подняла глаза к потолку и сквозь зубы молилась Богу, чтобы я согрелась. Мои глаза одолевал жуткий сон, и я не особо сопротивлялась этому.