Время тянулось бесконечно. В среду я не верила, что доживу до субботы. Решив оставить телефон в покое на целую неделю, я малодушно надеялась, что Лиам позвонит мне. Каждый день я проверяла сотовый, но пропущенных не было.
Отец сообщил мне, что у них проблемы с телефоном, потому что сам разговаривал с отцом Лиама. Но есть ли причины верить?
Ночью меня стали мучить кошмары. Но хуже того, непонятная боль в груди будила меня каждую ночь, отчего я судорожно глотала воздух. Каждое утро я страшно удивлялась, когда, открывая глаза, понимала, что пережила еще одну ночь. Потом удивление проходило, сердце билось бешеным галопом, ладони потели; я даже дышать нормально не могла, пока, заглянув в соседнюю комнату, не удостоверялась: родители тоже в порядке.
Одиночество тяготило, даже когда не довлел леденящий ужас, а теперь я сильнее, чем прежде, тосковала по беззаботному смеху Лиама и заразительной улыбке, нуждалась в надежном спокойствии его объятии и теплых руках, еще недавно гревших мои ледяные пальцы. Почему он пропал? Куда? Зачем? Что я сделала не так?
"Все не так плохо," - успокаивал холодный рассудок, а истерзанное сердце сказало, будто издеваясь и царапая: - Будет хуже".
***
Люди обожают хитрить, не так ли?
Когда-то я знала девушку, которая умела неплохо петь. Она мечтала, чтобы однажды, успешно выступив на прослушавании, её пригласили петь в какой-нибудь хор. Лично мне всегда нравилось её пение.
Но не обществу.
В старшей школе за её спиной смеялись над ней почти сотня учеников. А всё из-за того, что она отошла от обычных стереотипов, выбрав музыкальный путь.
В основном, ученики мечтали стать юристами, экономистами, зарабатывать кучу денег и жить в роскоши. Хороша жизнь, не правда ли?
А ей ничего было не важно, кроме музыки.
Окончив школу, выслушав тысячу насмешек в свой адрес, выдержав лекции о том, что её мечта не имеет никаких данных, она, пройдя не мало прослушиваний, попала в местный театр.
В один прекрасный день постеры с её фотографией были почти на всех афишах.
В один прекрасный день в её резко все поверили, стали восхищаться ей.
Люди обожают хитрить, не так ли?
***
Мы сидели с Дакотой у меня в комнате.
По телевизору, как обычно, передавали какие-то новости, мол, у нас всё плохо и все мы умрём.
Дакота, не обращая на это внимание, переписывалась с кем-то в своём телефоне, лишь изредка улыбаясь.
Лениво жуя чипсы, я пыталась подсмотреть в её телефон, но потом забросила эту идею.
- Джеймс, ты ведь влюблена в Лиама? - опешила меня она, широко раскрыв глаза.
- Что? - едва не подавившись едой, спросила я.
- Он тебе нравится?
- Хочешь поговорить об этом? - спросила ещё раз я.
- Ну, - помедлила она, - почему бы и нет?
- Однажды меня спрашивали...
- М? - перебила Дакота.
- ... Кто я, но ответ редко давался мне. А сейчас, если ты или кто-нибудь другой спросили меня об этом ещё раз, я бы ответила: я - ребенок, вышивающий иголкой его имя на каком-нибудь белом полотне.
- Кристен Джеймс, прекрати читать свои умные книжки, - рассмеялась она.
- Ты не поверишь: я люблю его.
- Это точно? - Дакота улыбнулась, положив голову мне на плечо.
- Похоже, это наверняка.
Так глупо и до чёртиков привычно кидать с моста сгорающие спички. И наблюдать, как тянется закат, покуда я, совсем в тебя влюблённая, считаю вагоны, идущие под моими ногами.
Какая глупость, кажется, любить: сидеть на крыше, свесив ноги в пропасть. И танцевать на набережной джайв, вдруг очутившись в ветреном Чикаго, и пить вино. И вместе любоваться на рассвет, туманно улыбаясь незнакомцам, и слово отпускать во тьму колодца, бросая следом несколько монет.
Вы не поверите: я люблю его.
Безоглядно, по-своему, всем маленьким сердцем.
- Но тебя что-то тревожит, да? - осторожно спросила Дакота.
- Меня тревожит моё собственное "я". Иногда, в плохое время для меня, во мне просыпается тот, кто чужд мне, понимаешь? Словно демон, он пытается порушить отношения с каждым, кого я знаю. И я боюсь, что однажды могу разбить его сердце.
- Ты пытаешься хитрить, - сказала с улыбкой она, - ты боишься того, что ничего не получится, да? Ты боишься, что он дотронется до твоего сердца, а потом - сожмёт его. Не так ли?
Я глубоко вздохнула и, поменяв положение, положила голову на колени Дакоты.
- Кристен Джеймс, мужчина, нуждающийся в тебе, на второй или не важно какой месяц отношений будет знать о тебе всё. Абсолютно всё. Он сам начнет интересоваться, какие цветы ты любишь, какой твой любимый цвет, какие книги ты предпочитаешь. Ему будет интересен каждый в твоем круге общения. Он не оставит без ответа ни одного твоего сообщения, каждый вечер поинтересуется, как ты провела свой день и выпила ли свой любимый кофе утром... Ладно, может, так детально он и не станет спрашивать каждый божий день, но, возможно, изредка, ага? Он будет уважать тебя и никогда не посмеется, если ты будешь выглядеть нелепо или скажешь какую-то чепуху, назвать тебя "глупой" или "дурой" даже безобидно шутя. При встрече позаботится, чтобы была тепло одета, а не рассмотрит, насколько коротка твоя юбка, и как быстро под нее можно будет залезть. Он будет говорить об именах для ваших будущих детей и с уважением представит тебя своим друзьям. Не будет на публике проявлять собственничество, а оставит поцелуй на вечер, когда вы останетесь наедине. Распланирует ваше первое свидание и первый поцелуй, сделает эти мгновения запоминающимися, даты безвозвратно запечатлит в твоей памяти. Он привезет свой любимый свитер, пока ты лежишь с температурой. Он не станет ждать твоего выздоровления, чтобы сходить в кино, а будет находиться рядом, оказывая заботу. Все остальное - лишь мимолётное. Забудь их имена и жди того, кто в тебе нуждается.