– Выглядит суровым, но мне нравятся его татуировки. В то время мало кто любил забивать тело. Максимум одна на невидном.
– Папа говорит, что ему нравился сам процесс набивания тату, – неожиданно вспомнила я и подошла к Рэйнольду, взяв его руку в свою, чтобы рассмотреть имеющие надписи и рисунки. – Когда ему было тяжело с чем-то справляться, он шел к другу, который занимался этим профессионально, и выбирал самый длительный сеанс, чтобы расслабиться. Странно, да?
– Не особо. Мой отец священник, который придерживается непонятных для современности стандартов. В его понимании татуировки – это клеймо, которым «метят» путан, как он их называет, и преступников. Поэтому звание: «Самый странный отец года» будет принадлежать точно не твоему отцу.
Я усмехнулась и вернула взгляд на руку Рэйнольда. Касаясь подушечкой пальца змеи у локтевого сустава, я радовалась, что наконец-то могу рассматривать каждое тату на теле парня, чувствуя на себе этот восхищенный взгляд.
– И как твой отец отреагировал на первую татуировку?
– Первую он не видел, а затем я уже перебрался в Лос-Анджелес и стал достаточно взрослым, чтобы самостоятельно принимать решения. Мама говорила, что он лишь закатил глаза, да и не важно. Я вправе делать все, что сочту нужным, и это радует.
Хотелось задать еще пару вопросов, чтобы расположить Рэйнольда, но я сочла нужным – отложить это на более позднее время. Когда тема касается семьи, нужно быть осторожным. По голосу парня я услышала какую-то скрытую неприязнь, которая желала высказаться, но все же мастерски сдерживалась.
Приподняв мое лицо за подбородок, Рэй машинально приоткрыл губы и прикрыл глаза, что снова вызвало внизу живота приятное щекочущее чувство, и я поддалась ему. Наши губы воссоединились, но на тот раз это не был обычный поцелуй, ведь Рэйнольд углублял его, вынуждая меня приподниматься на носочки. Сильные руки не позволяли себе нарушать границы, поэтому в основном находились на талии то напрягая, то расслабляя пальцы.
Через несколько секунд такого поцелуя в животе разгорелся пожар, бросающий тело в дрожь от прикосновений шатена, который часто отрывался от губ и проверял мою реакцию на происходящее, но все равно возобновлял поцелуй.
– Плохая идея, – неожиданно произнес он, слегка отстранившись, а затем вернувшись к моим губам.
– Плохая идея – поцеловать меня?
Его пальцы сжались на талии, и я немного наклонила шею назад, закусив нижнюю губу от близости наших тел. При такой картине Рэй застыл, рассматривая, а когда более или менее пришел в себя, притянул обратно.
– Специально? – он усмехнулся.
– Неужели я похожа на ту, которая будет специально так себя вести?
– Ты вообще ни на кого не похожа, поэтому если я делаю что-то не то, скажи, ладно?.. Не хочу показаться тем, кем не являюсь.
– Я хочу знать.
Высвободившись из его объятий, я села на кровать и похлопала ладонью по месту рядом; парень присел.
– Что ты хочешь знать, милашка?..
– Все, что связано с тобой.
– На это у нас еще будет время, обещаю, а пока, – его пальцы коснулись моей щеки, убирая прядь спадавших волос за ухо, – позволь просто быть рядом и чувствовать. Я уже забыл о прелести обычных минут рядом с приятным человеком. Хочется больше свободного времени без конкретных планов и без постоянных звонков менеджера.
– Популярность выматывает.
– Многие этого не понимают. Кто-то оказывается морально сильней и выносливей, а кто-то вроде меня просто действует по расписанию, стараясь вывести все трудности. Сложно, но я же сам просил об этом. Мой отец сказал бы что-то вроде: «Грех – жаловаться, тем более многие молят о том, что ты имеешь».
Стоило видеть эти грустные серо-зеленые глаза, чтобы ощутить тяжесть тех сказанных слов. Снаружи Рэйнольд даже сейчас выглядит уверенным и сосредоточенным, хотя мы прошли через многое за этот год, проведенный в новой для меня жизни. Именно Рэй позволил понять, что не каждый богатый человек счастлив или не каждый талантливый человек может восхищаться своим талантом после достижения успеха. Как-то он сказал: «Популярным может стать каждый, а вот великим практически никто». Это восхитило меня, но говорить об этом рано, поскольку ты пока еще не знаешь, что происходит сейчас.
Как только машина остановилась рядом с полем, мы с Николь вышли на улицу. Прохлада облегчала дыхание, а в округе шумели мощные моторы. Поля выглядели совершенно обычно, имея лишь одну полноценную дорогу чуть дальше от начала холмов с несколькими колеями.
Рэй, выйдя из машины, развел руки в стороны, показывая куртку идентично той, которая была на мне.