- Мир жесток, - пожал плечами Ганнибал, продолжая сосредоточенно и нежно целовать его шею, плотно прижимаясь губами к коже.
- Почему?
- Потому что чужая смерть полезна, убийство - это жизнь.
- Мы не первобытные люди. И, тем более, мы не животные.
- Кровь, пролитая человечеством в прошлом, лежит пластами, как нефть.
Уилл приподнял голову и заглянул ему в глаза.
- На дворе двадцать первый век. Все необходимо для жизни можно купить в магазине. Нет причин убивать друг друга.
- Дело не только в материальной выгоде. Эпохи человеческой цивилизации - меньше, чем ничего для эволюции, вы знаете это. Есть много теорий, описывающих действие человеческого мозга, но подумайте сейчас над тем, что люди до сих пор управляемы инстинктами. Вы ведь любите механику - рассмотрите работу мозга с этой точки зрения с той разницей, что в качестве рычага воздействия используются слова и образы. То, что вы называете совестью - не что иное, как последовательность реакций, основанных на таких инстинктах, как потребность в социализации, например. Что такое ваше чувство вины за то, что вам хорошо сейчас? В течение миллионов лет среди стайных зверей выживали те, кто обладали способностью делиться. Щедрость всегда считалась добродетелью, духовной ценностью, но это не более чем механизм выживания.
Взгляд Уилла, такой теплый вначале, вновь стал холоднее, но Ганнибал продолжал говорить то, что считал нужным. Уиллу совершенно не стоило так волноваться из-за того, что кто-то там угодил в морг.
- Вы считаете, что виноваты, вы не делитесь, эгоистично потребляя тепло, поэтому вы тащите за собой Ивэнса. Ваша привычка быть добрым к мертвецам и не бросать их служит плохую службу. Ивэнсу, как ни парадоксально, уже все равно, его не существует. Точно как и Хоббса, и его дочери, и всех тех, кого вы не можете бросить.
- Звучит ужасно, - выдохнул Уилл, опустив голову, - доктор, вы просто… это так цинично. По-вашему, любовь тоже всего лишь инстинкт?
- Не всего лишь, а алгоритм работы.
- “Леда и лебедь”, - сощурился Уилл, - это о любви или об инстинктах?
- Почему вы противопоставляете? - поинтересовался Ганнибал, - будто это что-то скверное?
- Низводить культурные ценности до инстинктов всегда скверно. По крайней мере, для меня.
- Я не хотел вас задеть, - пробормотал Ганнибал, вкрадчиво поглаживая его по затылку, - вы прекрасны, Уилл.
- Я думал, вы гораздо трепетнее относитесь к культурным и духовным вопросам. Опера, картины… Но при этом весь смысл у вас, куда ни кинь, одно только потребление.
- Возможно, человек задуман природой как потребитель.
- Это вы задуманы природой как потребитель, - Уилл ткнул его пальцем в плечо. Ганнибал смиренно склонил голову и посмотрел на Уилла, чуть прикрыв глаза. Тот выглядел просто замечательно - обвиняющий, взволнованный, даже страстный. О, как восхитительно было ощущать это, как славно было, что Уилл не погрузился в тихие воды своей закрытой души, а остался с ним.
- Что вы чувствуете сейчас, Уилл?
- Мое чувство вины потускнело, - буркнул тот, потянувшись к своему бокалу, и отпил из него. - Это все из-за ваших отвлекающих бесед. Скоро вы точно съедите мою совесть.
- Когда механизмы психики выходят из строя, их необходимо лечить.
- Как же вы любите играть словами!
- А вы разве нет?
Уилл не ответил, прижавшись губами к его губам, привкус виски, дубового дыма, был невероятно ярким. Ганнибал обнял его покрепче, не собираясь выпускать из объятий, и Уилл не стал возражать, угнездившись уютно. Переведя дыхание после поцелуя, он допил остатки виски и достал смартфон.
- Желаете взглянуть на фото с места преступления?
- Если вы хотите, чтоб я сделал это, разумеется, да. Как вы там оказались?
- Джек, - коротко выдохнул Уилл, и этот ответ не нуждался в подробностях.
- Вы оказались ему полезны?
- Мне кажется, что нет. Я был слишком потрясен смертью Ивэнса… Все же я работал с ним и немного знал его, - выдохнул Уилл, демонстрируя Ганнибалу обгоревший труп.
- И что же вы думаете обо всем этом? - неторопливо проговорил тот, разглядывая фотографии. - У вас была догадка о личности совершившего убийство?
- Ммм… угу, - сглотнул Уилл, крепче прижимаясь к его плечу, словно вынуждая себя произнести слова вслух, - мне кажется, что это подражатель.
- Чей подражатель? - не вполне понял Ганнибал.
- Похоже на работу Чесапикского Потрошителя, правда? - спросил Уилл, проводя пальцем по экрану, - тот всегда отличался образованностью, хорошим вкусом и долей черного юмора.
Ганнибал взглянул Уиллу в глаза. Тот взволнованно прикусил губу, разглядывая его в ответ.
- Что вы почувствовали, рассматривая эти фотографии? Они вызывают у вас какие-либо эмоции?
- Сложно сказать, - Ганнибал не собирался ничего говорить первым, отложил смартфон на стол и крепко обнял Уилла за талию, - расскажите лучше вы, как вы увидели хороший вкус в этом обгоревшем трупе?
- Неужели вы не чувствуете? - шумно сглотнул Уилл, - это же аллегория на работы Эль Греко, вы знаете его отношение к инквизиции, он однажды увидел процесс и полностью подавлен.
- И одновременно восхищен ее мрачным очарованием, - согласился Ганнибал. - Вы считаете, что Потрошитель выступил в роли инквизитора, когда сжег Ивэнса?
- Нет, - отмахнулся Уилл, раздраженный его недогадливостью, - посмотрите, как он связал его, как расположил тело? Да, Потрошитель собрал костер из всего, что было в доме, сложил тем методом, как это делали при аутодафе, но Ивэнс не был жертвой. Он всего лишь одно из бревен, видите? - Уилл вновь взял смартфон и продемонстрировал черные, обгорелые останки среди обугленной мебели. - Экспертиза еще не завершена, но я могу поклясться, что Ивэнс был мертв к моменту, когда Потрошитель чиркнул спичкой.
- Почему?
- Потому что он уже убил его своим излюбленным методом, а потом вынул органы, Ивэнс для него ничто иное как расходный материал. Костер не для Ивэнса.
- Кто же тогда должен был взойти на него?
- Думаю, что сам Потрошитель, - задумчиво пробормотал Уилл, покусывая губу, - думаю, он испытывает сейчас сильные чувства… и хочет заявить о них как можно ярче.
Он умолк, покусывая губу, и даже не заметил поцелуя в висок.
- Вы взволнованы?
- Я напуган, Ганнибал, - не стал скрывать тот.
Шумно вздохнув, он стиснул его пальцы своими, переплетая плотно:
- Спасибо, что обнимаете меня.
- Вы не должны благодарить за это.
- Но я хочу… Это вы сейчас так добры, но ведь скоро этому может придти конец.
- О чем это вы?
- О Потрошителе. Это так странно, не правда ли? - Уилл прерывисто вздохнул, облизывая губы, - стоило мне высунуться наружу, вновь показаться в ФБР - и вот, убит Ивэнс, с которым я работал. Как будто Потрошитель только и ждал, пока я немного отойду.
- Вы не должны бояться, Уилл. Я всегда смогу вас защитить.
Уилл вздрогнул и вдруг рассмеялся, коротко и нервно.
- Это весьма любезно с вашей стороны. Думаю, вы и правда справитесь с этой задачей… особенно если я прав насчет разгадки этого убийства.
Ганнибал усмехнулся в ответ, наслаждаясь пряной близостью признания.
- Но почему вы сказали, что это подражатель? Почему так, Уилл?
- Потому что это сделал не Чесапикский Потрошитель. Это сделал я.
Слова прозвучали как глупая и несмешная шутка, но Уилл не смеялся. Он абсолютно серьезно смотрел на Ганнибала, и отблеск пламени в камине мерцал и отражался в его глазах.
- Вы смеетесь, - все же решил Ганнибал, раздумывая, не спихнуть ли Уилла с колен за насмешку.
- Я знал, что вы слишком хорошего мнения обо мне, - кивнул Уилл, - но я слишком… я слишком способен на убийство Ивэнса.
- Вы дееспособны, Уилл. У вас нет провалов в памяти, вы ориентируетесь во времени и пространстве.
- О да, я тоже так думаю! - приглушенно выдохнул тот, - вчера в ночь, когда Ивэнса убили, я спал с вами на одной кровати. И я спал крепко, очень крепко. Слишком крепко для того, чтобы помнить, что я делал во сне!