— Притормозите, ладно? Верните его мать, и продолжим допрос. И смиритесь, если он затянется.
— Шеф полиции только что согласился еще на двенадцать часов.
Дэниел кивнул и сунул руки в карманы:
— Пока до четырех часов во вторник, но мы запросим у мирового судьи дополнительное время. Его у нас будет завались, даю слово, — сказал Тернер.
Войдя в комнату дознания, Дэниел открыл блокнот на чистой странице. Из противоположного угла за происходящим следил глаз видеокамеры.
— Твою маму сейчас приведут.
— Вы их отругали? Вы хороший адвокат.
— У тебя есть право увидеть маму, если ты так хочешь. Моя работа в том, чтобы объяснить тебе твои права.
Духи Шарлотты появились в комнате раньше ее самой. Она села по другую сторону от сержанта Тернера. Дэниел был уверен, что ее попросили занять место подальше от сына и держать рот на замке.
Когда сержант начал задавать Себастьяну вопросы, она сидела молча, почти не глядя на ребенка. Ее внимание сосредоточилось на браслете, перекочевало на юбку, на лунки ногтей, а потом на Дэниела. Записывая вопросы сержанта и скупые ответы Себастьяна, он чувствовал на себе ее взгляд.
Сержант Тернер вычеркнул что-то у себя в блокноте, а что-то, наоборот, обвел.
— Правильно. Давай вернемся к тому, с чего начали: к детской площадке. Расскажи мне еще раз про вашу с Беном ссору.
— Я уже говорил, — заявил Себастьян, снова показывая в оскале нижние зубы, — это была не ссора, это была дискуссия. Я сказал, что пойду домой, но он не хотел меня отпускать.
— Расскажи еще раз про вашу дискуссию.
Дэниел кивнул Себастьяну, чтобы тот отвечал на вопросы. Он хотел успокоить мальчика. Потеря самообладания выставляла Себа виновным, а Дэниел был против того, чтобы ребенок уличал сам себя. Так же как и полицейские, адвокат недоумевал по поводу внезапной ярости Себа, но хотел, чтобы показания были последовательными. Дэниел решил попросить перерыв, если Себ опять выйдет из себя.
— Мы забрались по шинам на самый верх деревянной лазалки, — продолжил Себастьян. — Там очень высоко. Я устал и думал про маму, что у нее болит голова. Я сказал, что мне пора домой, но Бен не хотел меня отпускать. Он заставлял меня остаться. Потом он разозлился и начал толкаться, и я сказал ему, чтобы он перестал.
— Он начал толкаться?
— Да, он хотел, чтобы я остался играть.
— Ты разозлился, когда он тебя толкнул? Ты толкнул его в ответ?
— Нет.
— Может быть, ты столкнул его с лазалки?
— Сержант, он ответил на ваш вопрос, — вмешался Дэниел, его голос прозвучал неожиданно громко для такого маленького помещения.
— Я не сталкивал его, но Бен решил спрыгнуть. Он хвастался передо мной. Я хотел пойти домой, а он хотел, чтобы я остался и посмотрел, как он спрыгнет.
— Бен был не таким большим, как ты. Вы забрались очень высоко. Ты уверен, что он решил спрыгнуть?
— Сержант, к чему вы клоните? — спросил Дэниел.
Тернер прокашлялся и положил ручку на стол.
— Себастьян, так все и было? — уточнил он.
— Да, — с раздражением выпалил мальчик и обмяк на стуле.
— Ты уверен, что не сталкивал его? Ты столкнул его, а потом начал с ним драться?
— Нет!
Щеки и губы ребенка вспыхнули от ярости.
— Ты злишься, Себ?
Себастьян сложил руки на груди и прищурился.
— Ты злишься на меня, потому что я все понял? — высказал догадку сержант. — Ты столкнул Бена вниз?
— Я никогда…
— Иногда, когда люди злятся, это значит, что они пытаются что-то скрыть. Понимаешь?
Вдруг Себастьян сполз вниз со стула, упал на спину посреди комнаты и завизжал. Дэниел вскочил от неожиданности. Себастьян кричал и выл, и его перекошенное, залитое слезами лицо поразило Дэниела.
— Я не толкал его! Я не толкал его!
— И как, по-твоему, он оказался на земле?
— Я не знаю, я не делал ему ничего плохого! Я… я никогда! — Себастьян взвизгнул так пронзительно, что Тернер зажал ухо рукой.
Дэниел не сразу понял, что смотрит на мальчика, открыв рот. В этой душной комнате его вдруг пробрал мороз по коже — холод шел изнутри, поглощая внешние ощущения.
Тернер прервал допрос, чтобы Себастьян успокоился. Шарлотта осторожно приблизилась к сыну, оттопырив локти. Его зареванное лицо было багровым от гнева.
— Дорогой, пожалуйста, — запричитала Шарлотта, порхая ногтями над Себом. Руки у нее были красные, с проступившими капиллярами, пальцы дрожали. — Дорогой, что случилось? Пожалуйста, успокойся. Мамочке не нравится, что ты так расстроился. Пожалуйста, не расстраивайся так.