Августовское солнце ярко освещало Ричмонд-кресент: над белыми карнизами блестели окна с подъемными рамами. Дэниел шагнул на крыльцо и ослабил галстук. Звонок дома номер десять был в фарфоровом, украшенном цветочным орнаментом корпусе. Дэниел нажал один раз и прокашлялся, оглядываясь через плечо на припаркованный у обочины старинный «бентли». Только он собрался позвонить снова, как дверь отворилась, за ней оказалась женщина средних лет в рабочем халате и с метелкой для пыли.
— Входите, пожалуйста, — произнесла она с акцентом, похожим на польский, и, опустив голову, удалилась в гостиную, тыча метелкой в сторону лестницы. — Миссис Кролл на кухне.
Оставшись один в коридоре, Дэниел отметил взглядом свежесрезанные ирисы, китайские вазы и шелкографию, антикварную мебель темного дерева. Не зная, куда точно идти, он сунул руку в карман и пошел на запах тостов вниз по обитым толстым кремовым ковром ступенькам, боясь наследить.
Шарлотта в солнечных очках, сутуля плечи, сидела с кофе над газетой. Кухню, даром что та занимала цокольный этаж, заливало солнце, отражаясь от сплошь белых поверхностей.
— Дэниел! — воскликнула Шарлотта, обернувшись. — Угощайтесь кофе. Мне нужна еще минутка. Простите, у меня раскалывается голова, а тут весь этот чертов свет в такую рань!
— День сегодня будет жаркий, — кивнул Дэниел из центра кухни, взявшись обеими руками за ручку портфеля.
— Садитесь, выпейте кофе.
— Спасибо, я пил только что.
— Муж позвонил еще до рассвета. В Гонконге было два часа дня.
Она приложила пальцы к виску, потягивая апельсиновый сок, и разъяснила:
— Он спросил, арестовали Себастьяна или все-таки нет. Наорал на меня. Я сказала, что вроде нет, правильно? То есть… это просто потому, что Себастьян знал Бена? Но они так серьезно все обставили…
— Мальчик под арестом без предъявления обвинения. Ему зачитали формальности и допрашивают по делу об убийстве, это может затянуться на несколько дней. Будьте к этому готовы. Думаю, на данном этапе понадобится ваша помощь. Посмотрим, как пойдет сегодня…
Лицо Шарлотты на секунду замерло. В ярком солнечном свете было видно, что морщинки вокруг ее рта плотно забиты тональным кремом.
— Мы просто должны помочь ему справиться с этим, — сказал Дэниел. — Ему не нужно себя оговаривать, но отвечать на вопросы следует как можно подробнее. Если сейчас он не расскажет чего-то, что потом окажется важным, это может быть использовано против него в суде…
— Боже, какая чушь… И бедный малыш должен пройти через все это. Надеюсь, дело не дойдет до суда?
— Только если у полиции окажется достаточно улик, чтобы предъявить ему обвинение. Сейчас он просто подозреваемый. Настоящих улик у них нет, но все решит судебно-медицинская экспертиза. Отчет может быть готов уже сегодня, и, надеюсь, он снимет все подозрения.
Дэниел откашлялся. Ему хотелось верить собственным словам.
— Себастьян никогда раньше не попадал в такие переделки? — спросил он.
— Нет, конечно. Это вздор, ужасная ошибка.
— И у него все в порядке в школе, никаких проблем ни с одноклассниками, ни с… учебой?
— Ну, не могу сказать, что он от школы в восторге. Муж говорит, что это потому, что Себ одаренный. Вроде как программа слишком легкая для него.
— Так проблемы есть?
Дэниел вопросительно поднял бровь и заметил, как напряглась шея у Шарлотты, когда она защищала сына.
— Себ часто расстраивается. Он действительно одаренный мальчик. Кен талдычит, что «весь в отца». В школе просто не знают, как с ним быть, как… раскрыть его способности. А вы… — Шарлотта замолчала, снимая солнечные очки, в ее глазах вдруг вспыхнула надежда. — Давайте я покажу вам его работы? Он уникальный ребенок. Понятия не имею, как я смогла родить такого.
Она вытерла ладони о брюки и поспешила вверх по лестнице, шагая через ступеньку. Дэниел последовал за ней. Ему пришлось приложить усилия, чтобы не отстать от нее по пути на первый этаж и еще выше — в комнату Себастьяна.
На втором этаже Шарлотта повернула медную ручку и открыла дверь. Дэниелу было неловко, но она кивнула ему, приглашая войти.
Комната оказалась совсем маленькой. Покрывало с Человеком-пауком, бледно-голубые стены. Здесь было тише, чем в кухне, и темнее, потому что окно выходило на север.
— Посмотрите на эту картину. — Шарлотта указала на пришпиленный к стене рисунок углем.
Дэниел увидел старуху со скрюченным носом. Местами уголь размазался, и казалось, что глаза женщины от чего-то предостерегают.