Подъезжая к месту засады основной части шайки, Корэр рассчитывал призвать Вихрь, чтобы переломить его на две части и остаться с клинком, но приметил в руке у одного из располовиненных тел достаточно недурную саблю. Похожие он видел у одного из отрядов Гримора. Из того, что ария успел понять по их разговорам, да выспросить у них самих и прочих солдат, он понял, что царь, наращивая военную силу, признал за беглыми крестьянам право после вступления в такие вот отряды, оставаться вольным, не бояться розыска. Можно сказать, что он просто легализовал деятельность вот-таких вот разбойничьих шаек, поставив их себе на службу. Зато, их же можно было бросить на передовую, а в мирное время отправить строить станицы на окраинах, заграждающие от посягательств соседей и, понемногу оттесняющие тех. А такие вот кевелы войны должны были явиться на службу с джонём и саблей, утверждая что в жизни им больше ничего и не нужно. Всё же Гримор был не таким уж и дураком, каким показался Корэру, когда тот узнал, что он отказывается от помощи арыхоев. Превратить нарушителей спокойствия в тех, кто встанет на его защиту, следует взять на заметку. Но это всё потом, а сейчас, похоже один из тех бравых рубак пал от рук головорезов.
Хохотнув, Корэр вывернул ногу в стремени так, чтобы удержаться, склонившись почти до земли, он подхватил саблю, морщась от боли уже почти заживших ран, нахлынувшей от резких движений, всё же сумел сесть прямо, облегчённо выдохнув. Он решил дать разбойникам шанс на новую жизнь, пусть те, кого Судьба направит на клинок, что у него в руках, получат возможность искупить прегрешения другие же станут «подпидкой» для тела самого арии.
В очередной раз вбив каблуки в бока джоня Корэр заставил того перескочить кусты, ворваться на поляну, где сидели ещё ничего не понявшие ватажники. Некоторые из них, сориентировавшись быстрее прочих похватали пики, ощерившись ими на всадника.
Свекрнула золотая молния, когтистые лапы джоня ведомого Корэром опасливо наступили на обезглавленные тела, затрещавшие под тяжёлыми лапами древки. Шерсть на лапах пропиталась кровью, слипнувшись.
Только теперь ватажники заметили ту самую единственную стрелу, достигшую арию. Поняв, что подобное невозможно, только если всадник не чудовище, явившееся из иных миров. Против такого выступить было немыслимо, к тому же ему помогала неведомая сущность. Но двигаться было страшно. Первые же решившиеся скользнуть в лесную глушь, упали располовиненные сверкнувшей золотой линией. Лишь один из убегавших лишился только ног. Он всё пытался отползти, пока тела следующих неудачливых беглецов не придавили его.
Извернувшись безногий ещё успел увидеть, как гэкнув Корэр послал джоня по кругу, наскоку обрушивая саблю на головы разбойников, понявших что их единственный выход — сражение с жутким неубиваемым созданием под личной мальчишки. После чего бедолага отключился.
В себя он пришёл от пронзительной боли, неумирающий колдун теперь был не один, рядом с ним сидела женщина, с лицом, по которому явно не раз проходились кулаками, это именно она, раскалённым на костерке рядом кинжалом, прижигала обрубки ног. Как только пленник пришёл в себя, над ним склонился парнишка, явившийся самим воплощением ужаса, он даже не удосужился вытащить из груди стрелу! Разбойник, с трудом сумел отвести взгляд от гипнотизирующих, леденяще синих глаз стражника обозов. Ошарашенно вращая головой по сторонам ватажник оглядел свою бывшую братию, теперь сваленную горами трупов. Надо же было им собраться всем скопом, думали сорвут большой куш, а по итогу все полегли. И откуда только нарисовалось это исчадие Подземелий? Атаман говорил же, что информация от доверенного кевела, его хорошего друга, пусть и сам он явиться не смог, но конца прислал с приметным перстнем.
Дав время прийти в себя, синеглазый спросил:
— Как называть тебя? Это все ваши или кто-то ещё по лесам прячется? Вы знали, когда поедут обозы или просто так поджидали?
Разбойник, ощерившись кривозубой улыбкой, харкнул, целясь в лицо мяснику, так жестоко искромсавшему всех, кого он знал. Но тот сумел отскочить, брезгливо поморщившись, оглядев свой камзол, который он удивительным образом, не смотря налетевшую во все стороны кровищу, умудрился не запачкать. Так же подобралась женщина, без слов слушавшаяся юнца, но не умирающий жестом велел ей не вмешиваться.
Удар тяжёлого каблука, перемазанного в земле, пропитанной кровью, свернул нижнюю челюсть, выбил пару зубов.