Ремок отвесил юнцу подзатыльник, не сильный, просто чтобы жизнь мёдом не казалась, как напоминание, что смерть может прийти за ним, героем малолетним, думающий только о благородных подвигах, в любой момент.
Первыми на ночное дежурство встали Ремок и Сморок, как самые целые.
Няша, без раздумий скользнула под одеяло к Корэру, зажав колдуна в крепких объятиях.
— Поняла, что поиметь не получится, так решила хотя бы облапать? — усмехаясь спросил Ремок.
Няша в ответ оскалилась прошипев:
— Пошёл вон!
Путь пришлось начать ещё до того, как дневная звезда показала свой лик из-за края.
Сморок долго думал, следовало ли им заехать в деревеньку что была дальше по дороге или всё-таки пройти мимо, оставив дважды мёртвых бедолаг на волю Судьбы. Но не смотря на всё, он решил не сворачивать с дороги и проехать через селение, всё же весь поход был затеян ради жителей его родного княжества, так негоже было теперь оставлять их тела поруганными.
Зайдя в дом к главе деревеньки в сопровождении Ремока, он обратился к хозяину:
— Мы путники из далёких краёв. Есть ли где у вас переночевать? Мы заплатим за своё проживание, не беспокойтесь.
Староста — крепко сложённый мужчина, — пригладив аккуратную бороду, в которой уже начали серебриться ниточки седины, проговорил:
— Конечно останавливайтесь, можете прямо в моём доме, я люблю истории странников. Но это ведь не всё, ради чего вы пришли. Видел у все раненный и вы не похожи на тех, кто мог бы о нём позаботиться. Если найдутся деньги, наша деревенская знахарка может выходить, её дар творит чудеса, настоящая светлая колдунья.
— С мальчишкой потом решим что делать. Мы к вам с печальными вестями.
При этих словах лицо главы сделалось подозрительным, весь он подобрался, приготовившись выставить таких вестников не смотря на то, что заявившиеся к нему мужчины были на пару голов повыше, и тала их ваяла не работа с плугом, а война, да и топорами они явно не лес валить привыкли. Сморок, подняв руки в примеряющем жесте, заговорив:
— Мы ехали от четвертого направлении. Наткнулись там на безумную ведьму, умертвившую всю деревню. Тварь нам убить получилось, но вот жителей похоронить не смогли, мало нас, да и потрепала тварь знатно. Мальчонка — колдун, он на себя почти весь удар принял. Давайте мы вам хоть немного золотушек оставим, чтобы жрецы в последний путь проводили.
Староста выслушал Сморока не перебивая и не задавая вопросов, а дослушав, весь как-то осел помрачнев и в миг став старше на несколько летов. Ремок было подумал, что мужик сейчас грохнется и приводить его в чувства придется, но обошлось. Махнув рукой, староста с трудом выговорил:
— Не надо денег, у нас там родня была, сами почтим память. Спасибо, что отомстили, — пошатываясь вышел во двор и поплёлся куда-то по центральной улице.
Разместившись в доме так и не возвращавшегося старосты, Янь и Жердяй первым делом принялись изучать хозяйское добро. Не было у них цели разжиться каким барахлом, просто за долгое время бесчестной жизни, это стало чем-то вроде профессиональной привычки. Няша, обычно не сильно чистоплотная, пошла наколоть дров, нагреть на печи воды да вымыться самой и колдуну раны промыть. Была у неё мысль растопить баню, но воительница всё же решила не злоупотреблять гостеприимством. Ремок, заинтересовавшись к Сморока, согласится ли он в случае чего заплатить за колдуна в счёт ещё не выданного мальчонке заработка, и получив утвердительный ответ, пошёл всё же отыскать знахарку.
К дому целительницы бывшего солдата проводили деревенские мальчишки, по началу отнёсшиеся к нему, высокому, широкоплечему, в помятой, пропитавшейся кровью из ран что нанесли немёртвые, одежде, с руками и лицом покрытыми множеством уродливых бесформенных шрамов, с подозрением. И попытка улыбнуться только усугубила ситуацию, его грозный оскал оказался совсем не тем, что могло бы расположить к себе малышню. Но упоминание, что помощь нужна его хорошему другу, магу, если на расположила к нему ребятню, то пробудила любопытство, достаточное чтобы Ремок добился желаемого.
Знахарка встретила его недовольных бухчанием:
— Пошёл вон, рожа бандитская. Таким как вы, негодяям, кровопийцам не помогаю. Подохните, так мир хоть вздохнёт спокойно. И не зыркай на меня обиженными буркали, не я тебя падлюку продажную оклеветала, сам себя под это подвёл.
Ремок, пропустив все обидные слова, стащил в сенях сапоги, бросив их куда-то в угол, прошёл в избу, заставив старуху попятиться. Склонившись над знахаркой, низкой и полной женщиной с лицом покрыты сеткой старческих морщин, бывший солдат заговорил: